В гостях у Марка Десадова

 

Dear Visitors: this is a Russian BDSM forum. All of non-Russian messages will be removed, except for links to other BDSM-sites

Написать письмо Марку
Cайт обновлен 20 июля 2018 года
Всё для прогулок по ссылкам отсюда - в Порнософте

Achtung! Dies ist ein russischsprachiges BDSM-Forum. Anderssprachige Beitraege werden entfernt, ausser BDSM-Links

Запрещены: детское порно, рассуждения на эту тему, мат, спам, клоны, несанкционированная коммерция, оскорбления, национальные и религиозные разборки

ПОВЕШЕНИЕ - Интимные события войны

Любой трёп, не относящийся к другим разделам

Re: ПОВЕШЕНИЕ - Интимные события войны

Новое сообщение reva » 08 окт 2017, 08:53

ТОТАЛИТАРИЗМ (продолжение)

Гибель одного человека, безусловно - трагедия. Гибель множества людей - уже всего лишь, скучная статистика.
Когда на Нюрнбергском процессе представляли факты убийств, каждый обвиняемый твердил известную банальность,
" Я не виновен! Я солдат! Я исполнял приказ!". Вообще, немцы весьма трогательный народ. Такие ответы равносильны
тому, что когда едешь на красный, и тебя штрафует полиция, добропорядочный немец, со стажем вождения в 25 лет,
начнёт невинно моргать ресницами и таким же голосом говорить, - Но я не знал, что это нарушение......
А вот один из фактов личного опыта: Пляж. Ты оставляешь свои вещи и идёшь в очередной раз окунуться.
Возвращаешься, и видишь, что твои вещи, в полном смысле, вышвырнуты далеко в сторону, а на твоём месте, спокойно
лежит немец. Он начинает искренно недопонимать, за что же его ругают? Он недоуменно переглядывается со своим
соотечественником, пожимает плечами, и говорит, что он здесь не при чём....затем добавляет, что он просто не знал,
что это место, занято........
Святые, порядочные люди!
Этот офицер не знает, что вешать девочек - не хорошо! Он просто хочет послать эффектное фото домой, для родных,
близких и знакомых. Он этим хочет показать, как хорошо ему воюется на восточном фронте. Как это весело и забавно!
Ведь в богатой традиции, украшать деревья, весьма трогательно. Он уверен, что его эксклюзивную предприимчивость,
обязательно хорошо оценят.
И потом. Ведь он же не бандит. Он не орудует ножом. Он всего лишь на верёвке, подтягивает вверх девочку.
Какая невинность! Почему за шею? Так удобнее! А что удобно немцу, всегда есть хорошо!
Вы только тут, успейте снять, а то, пропадёт кадр! Успели? Тогда ещё пару раз щёлкните! Смотрите, какая
милашка! Она ещё жива! Надо упереться ногой в дерево, чтобы подтянуть её выше!
Ох! Кобылица! Как брыкается ногами! Не хочет вверх!
Так качество, переходит в количество. Количество, составляет статистику. Статистика, скучная вещь, покуда единичные
фото, не лягут на стол, как доказательства.
И тогда, весьма весёлый парень, начнёт повторять свою мантру - " Я не виновен! Я солдат! Я исполнял приказ!".

Изображение
reva
Преподаватель BDSM
Преподаватель BDSM
 
Сообщений: 144
Зарегистрирован: 18 мар 2012, 15:42
Пол: мужской
Роль в BDSM: Верхний

Re: ПОВЕШЕНИЕ - Интимные события войны

Новое сообщение reva » 09 окт 2017, 12:20

Трудно не исполнить приказ в хаосе войны, где всякий бюрократический учёт имеет намного больше
всякой путаницы, чем в мирное время. К тому же можно ссылаться на многие обстоятельства, возникшие
в перманентных ситуациях. Но приказ, это свято, когда появляется выбор, вешать или не вешать молодую
даму.
Ведь слово "дама", в любых войнах имело большое значение. На воина оно действовало по особому,
когда он должен был проявлять своё рыцарство, доказать свою доблесть, чем самым и понравиться даме.
И не играло роли, относится ли данная особа к противоборствующей стороне, или нет? Воин, есть воин.
Мушкетёр всегда защитит шпагой даму, даже ценой своей жизни.
Современные войны, особенно Вторая Мировая, коренным образом изменили отношения к даме.
И если, в блудливом сознании, постоянно маячит "приказ", то было бы "глупо" им не воспользоваться.
И тогда начинается охота на дам.
Бедную, трясущуюся от испуга девушку, найти было не сложно. Это даже был не арест. Скорее, это
напоминало хулиганский захват. Только в данном обычном случае, можно получить пощёчину, случайный удар
коленкой в область причинного места, лицо хулигана могут поцарапать. Наконец, он просто убежит, когда начнут
звать на помощь.
Но, ведь подошли весьма взрослые мужчины, облечённые к тому же властью. Именно то и их обычно
зовут на помощь.
Светлый погожий полдень. Город сдан без боя. Доблестные завоеватели, уже третий час важничают
в занятом ими городе, полноправно хозяйничая. Девушка пионервожатая оказалась не в том месте. Её алый
галстук, привлёк внимание рьяных поклонников не прошенных гостей. Объясниться с ними представилось
не сложно, когда общая идея объединяет весьма сильно, где возникает речь о немедленном наказании.
И вот, только-только, ещё как три часа назад полноправная гражданка, этапируется в грубом сопровождении
с лёгкими пинками. Они идут мимо кинотеатра, где ещё вчера, со всеми друзьями, девушка вот уже пятый раз смотрела фильм
"Моя любовь". Ей так сейчас хотелось опять в него зайти, чтобы закончился этот дурацкий сон. Но сон не заканчивается.
Они заходят в тот узкий проход, через который обычно выходят зрители после сеанса. Месяц назад, здесь она тайно целовалась
вечером с Владимиром. Тут они теперь и остановились. Один из соотечественников, услужливо побежал к двери. Через минут
восемь, он вынес из кинотеатра табурет и какой-то пуфик. Затем он вновь туда побежал. Находился там уже несколько дольше.
Наконец он вышел. Он держал при этом большой белый картонный лист, на котором уже что-то было написано. Девушка не
знала, что это тот самый киномеханик, кто так любезно, показывал всем им прекрасные фильмы.
Она чуть удивлённо расширила свои голубые глаза, когда почувствовала, что ей сзади связывают руки. Со стороны
могло показаться, что она даже при этом слегка улыбнулась. В таких улыбках, кокетливо закатывают на секунду зрачки, в момент
неожиданного приятного сюрприза.
Её повернули лицом к табурету и жестом предложили на него встать. Не зная почему, но она с лёгкостью, и даже с некоторым
достоинством, словно царица, взошла на него. Её тут же нетерпеливо развернули и, как то уж совсем по хамски, резко стянули вниз
красную тонкую с веером юбку, оголяя сногсшибательный интим. Такого даже не видел её Владимир. Однако теперь, это было доступно
многим, что девушка, практиковала ходить без каких-либо трусиков, довольствуясь лишь, обтягивающими интимное место эластичными
колготками, чёрный жирный шов которых, соблазнительно уходил через лобок вниз. Щёки девушки очень сильно покраснели.
Юбку так и оставили возле ног, в то время как, киномеханик уже закрепил верёвку на вентиляционной ржавой трубе, и уже
быстро мастерил петлю. Он деловито насвистывал при этом мелодию из фильма "Моя любовь", начиная пропускать петлю через голову
девушки. Он очень торопился, а потому узел петли затянул не сзади, а сбоку.
Фотограф успел сделать фото. Тут же усердно уже работал и кинооператор. Видимо он намеревался снять вторую часть "Моя любовь".
Для девушки оказалось всё это молниеносно быстрым. Ведь только что она ещё шла мимо кинотеатра. Затем стул, связанные
руки, стянутая юбка, наглая юркая петля, при которой, она даже не знала, какое выражение лица должна она изобразить для сторонних
зрителей? То ли это всё шутка? то ли это, какой-то наскоро делающийся для местных жителей спектакль, чтобы демонстрировать его
затем в этом же кинотеатре? Она чувствовала себя сценической Жанной Дарк, но ни в коем случае серьёзной жертвой. Ей даже хотели
связать у ступней ноги, но почему то передумали, обхватив их в этом же месте сильными руками. Затем, вдруг дёрнули эти ноги резко
вперёд...............
Приказ, есть приказ. Если выбирать между виселицей и букетом роз, современный воин выбирает для дамы виселицу, ибо цветы,
он всегда успеет ей преподнести.

Изображение


Диалектика мира сего, абсолютно прагматична, и не имеет ничего общего с человеческими традиционными установками и чувствами.
То, что для нас сверх трагично, для законов окружающего мира - железная философия, где нет ничего, что не меняется и не отмирает.
Законы физики меняют жизнь, вытесняют её, чтобы химические законы, затем восстанавливали жизнь новую.
Девушка недоумевала, боялась, пыталась улыбаться, чтобы в итоге, изобразить неминуемую гримасу смерти, в которой нет уже ни
кокетства, ни ожиданий к лучшему, ни надежды к торжеству юридических законов. Верёвка исполнила свой физический долг диалектики
вселенной, максимально выдавливая все признаки жизни из объекта, который условно считался для кого-нибудь самым красивым и
незаменимым. Она не оставила ни единого миллиметра, куда бы могла временно спрятаться жизнь, чтобы сохраниться в данном теле.
Конечно же, это тело могло умирать быстрее и легче, но поспешные движения киномеханика, непрофессионально затянувшие узел
петли не там где надо, заставили тело страдать. Итог: сильно высунутый язык и экстремальный наклон головы в левую сторону.
Изображение
Эти ноги вынудили сплясать танец смерти. Соки жизни, от полового акта с верёвкой, в позорной поспешности низверглись на грязный асфальт.
Красивую девушку заставили экстренно оправиться на глазах зевак, которые своей грязной толпой, оказались на месте Владимира, робко
целовавшего свою избранницу, на этом же месте, некоторое время назад. Они видели то, чего даже не мог желать он.
Изображение
Последний раз редактировалось reva 30 окт 2017, 19:10, всего редактировалось 7 раз(а).
reva
Преподаватель BDSM
Преподаватель BDSM
 
Сообщений: 144
Зарегистрирован: 18 мар 2012, 15:42
Пол: мужской
Роль в BDSM: Верхний

Re: ПОВЕШЕНИЕ - Интимные события войны

Новое сообщение reva » 10 окт 2017, 11:16

КОНЦЕНТРАЦИОННЫЙ ЛАГЕРЬ

Это особая территория, приспособленная для массовых и единичных убийств.
Длинная очередь в газовую камеру, это не очередь за билетами в театр. Те же люди,
но несколько другие обстоятельства, при которых стоящие в очереди оцениваются со
стороны под другим ракурсом вожделённых желаний.
Кто-то подходит со стороны к обычной семье, где папа, мама и дочка. Подошедший
не знает языка, на котором мог бы изъясниться с семьей относительно своих намерений.
Он только делает это благовидными жестами, из коих можно понять, что он предлагает
на некоторое время забрать из очереди дочку, ибо на её счёт у него есть определённое видение
на то, что могло бы оказаться для неё в данный момент полезным. Родители доверяют весьма положительному на
вид человеку, и вверяют дочку в руки объявившегося добряка.
Уже далеко за секцией газовых камер, на одной из безлюдных периферий лагеря, девушка дрожащими
руками снимает с себя тёплый свитер, чего бы родители уже не одобрили, чтобы белый бюстгалтер, вдруг начал
так ярко контрастировать на фоне серой погоды.
Они так же бы не одобрили, когда дочка начала снимать с себя шерстяную, в серую клетку юбку, оголяя
свой торс, защищённый лишь плотными колготками,через которые, однако, хорошо и чётко просвечивался половой орган
девушки.
Родители бы начали уже всерьёз беспокоиться, когда данный чиновник "гостеприимного" лагеря, принялся
закидывать уже конец верёвки на каменную балку.
Родители бы "запротестовали", если бы увидели, что их дочка послушно вступает на табурет, где чеконутый
мужчина, сзади сильно связывает её руки. Они бы ничего не могли найти, как только сказать, что это не прилично!
Выражение "вам не стыдно?", они бы уже употребили тогда, когда увидели бы, что на шею дочки просунули петлю.
Но они ничего не знают. Они медленно двигаются к дверям постройки с газовыми камерами, и ждут дочку, чтобы она не
пропустила обещанный всем "душ".
Дочка массировано прощупывается, особенно интенсивно - между ног. Пальцы неустанно, сильными нажимами,
атакуют упругие, твёрдые, молодые "большие половые губы", пытаясь через плеву колготок проникнуть к "малым половым губам",
чтобы "обрадовать" трепещущие гениталии. Иногда эти пальцы вдруг неожиданно оказываются на горле с петлёй, сжимая горло до
потемнения в глазах. Затем вновь спускаются к лобку, и опять повторяется заядлая атака. Девушка устала сжимать коленки и бёдра,
и теперь даёт полную волю незнакомому мужчине. Она только тупо смотрит на лежащий на траве свитер, думая о том, что мама бы
ругала её теперь, что в такой холод, она этот свитер сняла.
Пальцы опять на горле. Вот и бюстгалтер оказался в центре внимания. Уж очень сильно жмёт его этот мужик.
Наконец он ступил на землю. Его товарищ приготовился делать фото. Видимо подобных фото у них уже много.
Мужик зашёл сзади. Опять зверски схватил между ног. Выбил табурет, и ещё минуты две держал между ног, не давая совершиться
падению вниз. Затем, медленно стал отпускать. Он получал удовольствие от борьбы за жизнь. Когда же начали проступать первые скромные
потоки тёплых соков, он отпустил девушку.
С некоторых пор данный чиновник полюбил длинные людские очереди, хотя до войны, он крайне их ненавидел.
Изображение
reva
Преподаватель BDSM
Преподаватель BDSM
 
Сообщений: 144
Зарегистрирован: 18 мар 2012, 15:42
Пол: мужской
Роль в BDSM: Верхний

Re: ПОВЕШЕНИЕ - Интимные события войны

Новое сообщение reva » 11 окт 2017, 16:42

КОНЦЕНТРАЦИОННЫЙ ЛАГЕРЬ (продолжение)
Прибытие эшелона в Освенцим




Пришёл обычный ежедневный состав. Пьяные офицеры, явились сюда заранее, словно на танцы.
Кто застёгивал пуговицы гимнастёрок, слегка волнуясь, перед тем как выбрать даму. Были и те,
кто спешно застёгивали эти пуговицы у ширинок, забыв сделать это со вчерашнего дня.
Начали выходить люди. Оркестр уже звучал. Ну чем не праздник?
Гости пытались улыбаться тем, кто улыбаясь им, помогал сходить с вещами на перрон. Однако были
и не довольные, как одна молодая девушка. Она возмущалась той теснотой, в которой ей пришлось
сюда ехать. Её несмело поддерживали некоторые, и этого ей хватало, чтобы повышать свой статус
"правозащитницы" в глазах своих попутчиков.
Рядом оказался красномордый тип. От него разило алкоголем, и он как-то громко сопел
через свои ноздри. Он резко схватил девушку за шиворот и, подталкивая её перед собой, повёл
к голове состава. Девушка спотыкалась, пыталась повернуть голову, протестовать, но только
от этого, случайно обронила свой небольшой чемодан.
Ей удалось успеть поднять его, как наглая рука офицера, с удвоенной силой вцепилась
в загривок, и словно нашкодившего сорванца, продолжила толкать её сквозь толпу.

Девушка не услышала ни одного голоса в защиту, в которой теперь нуждалась сама она.
Все делали вид, что ничего не происходит, как-будто всего этого не видели.
Офицер что-то хрипло говорил, но она не понимала, о чём он?
- Ich schicke dich umgehend zurück nach Hause mit dem derselben Zug ab, wenn dir hier nicht gefelt! - повторял он.

Паровоз уже перестал пыхтеть своими боковыми ноздрями, когда эти двое достигли его.
Девушка что-то хотела сказать, но получила внезапный удар в скулу. Она вновь выронила свой чемодан и закрыла
лицо руками, видя, как грозный кулак вновь замахнулся на неё.
Кулак подумал, и сильно опустился на голову дамы, вызывая короткое замыкание в виде искр из глаз.

Девушка пошатнулась, сделала несколько некорректных движений ногами в разные стороны, но устояла на них.
Её длинная, серо-бордовая юбка, закрывавшая колени, уверенно скользнула вниз, обслуживаемая толстыми ладонями
офицера. Он раздевал даму словно ребёнка, пришедшего с улицы мокрым.

Юбка швырнулась в сторону.
Жёлтые, с двумя ободочками гольфы дамы, в которых соблазнительные леди, иногда мирно прогуливаются по
тенистому парку, сейчас обрели более притягательное качество, когда они влитыми сидели на оголённых икрах,
подтянутых плотными капроновыми колготками. Для подобных дам, лагерь оборачивался подиумом для экстремальной
эротической моды. Здесь полный интим, превращался в общедоступное дневное зрелище. В своём сером коротком
жакетике, девушка очень пикантно выглядела, чтобы такую новоявленную смелую "модницу", можно было бы тут-же
за это повесить.

Белый бельевой шнур, радостно взлетел вверх, и с первого раза, метко юркнул за выступающий патрубок
паровоза. Конец шнура упал на землю, и тут же закрепился за край массивной железной лестницы машины.
Руки девушки, уже были связаны за спиной грубой, полутрухлявой верёвкой, когда офицер, закончил мастерски изготовлять петлю,
чтобы деформировать ею органическую трахею.

Дама открыла шире удивлённые и ошеломлённые глаза. Она начала пятиться, уходить в сторону.
Со словами "Цып-цып-цып!", офицер начал игру в "догонялки", пытаясь набросить лассо на шею уклоняющейся девушки.
Её движения были скованными, не смелыми и не решительными, чтобы уйти из поля досягания верёвки. Так, в один из
моментов, она споткнулась и, упала.
Офицер насел на девушку, прижимая с обеих сторон её своими коленями, заставляя лежать спиной на траве.
Она мотала головой, но злобный упырь, медленно насаждал петлю, пока она не стянулась узлом на горле.

Палач встал. Он начал не спеша пропускать верёвку через свои ладони, всё больше уменьшая её изгиб между
собой и шеей девушки. Когда в итоге верёвка натянулась, девушка попыталась приобрести сидячее положение, что было
для неё очень трудно сделать, с завязанными за спиной руками. Ей удалось принять положение тела, какое обычно
бывает на пикнике, у разостланного, сервированного яствами одеяла. Но верёвка не дала ей долгой вольницы, больно подтягивая
шею вверх, заставляя встать.
Перегружаясь на колени, перед этим посеменив ими по траве, преодолевая удушье верёвки, дама поднялась на ноги.
Теперь она была послушна каждому новому натяжению верёвки, шаг за шагом приближаясь к своему палачу.

Оркестр продолжал греметь. Ближайшая толпа, состоящая из порядочных людей, находившихся всего в 10-15 метрах
от этого, похоже была совершенно в другом мире, иначе бы кто-то обязательно бы увидел этот ужас и, запротестовал.

В пятнадцати метрах от них, пьяный хулиган, накинул девушке верёвку на шею, и теперь, словно паук, тянул её к себе.

Один, из ближайших охранников, раскрыл чемодан девушки. Там были лёгкие шлёпанцы, полупустая бутылка лимонада и, лёгкое,
сменное бельё. Видать она, всерьёз изначально не знала, куда направлялась.

Офицер начал делать чрезмерные усилия.
Ноги девушки запутались в траве. Затем сильно начали проскальзывать по ней подошвами чёрных туфель. Этот звук о траву вскружил
голову офицеру. Он налёг ещё старательнее, получая несколько ударов разными частями стильных "лодочек" дамы по своим голеням.
Это даже подстёгивало. Это говорило о уровне боли в области её шеи. Непонятно, кто в этот момент крякал, он - или она? Но, как-то,
всё пошло легче. Девушка уверено уходила вверх. Теперь её таз, был на уровне его взора. Он видел, как мощные бёдра, то сжимались,
то расходились широко в стороны, то елозились друг о друга, словно девушке было невтерпёж в туалет. Чарующий треугольник, морщинился
складками колготок, меняющимися каждую секунду своим количеством и направлениями.
Словно по требованию, кто-то повернул резко кран, и через эти складки, ударила мощная, нежданная струя.
Офицер зарычал от удовольствия, затягивая девушку ещё выше.
Теперь, эта струя была над ним. Тонкие каблуки едва не выбили ему правый глаз, когда он попытался оценить встревоженный
треугольник снизу. И видимо было не суждено это сделать, так-как струя залила ему лицо.
Он почти присел на землю, подтянув тем самым девушку ещё выше, чтобы наконец закрепить верёвку на требуемом уровне.
Когда он это сделал, девушка ещё билась в петле, теряя туфель за туфлем. Но она теперь надёжно висела в фарватере паровоза, чтобы сопровождать
машиниста до ближайшего депо.
Изображение
reva
Преподаватель BDSM
Преподаватель BDSM
 
Сообщений: 144
Зарегистрирован: 18 мар 2012, 15:42
Пол: мужской
Роль в BDSM: Верхний

Re: ПОВЕШЕНИЕ - Интимные события войны

Новое сообщение reva » 15 окт 2017, 17:12

КОНЦЕНТРАЦИОННЫЙ ЛАГЕРЬ (продолжение)
Лагерная "гостиница".


Фашизм открыл широкую возможность, совершать убийства на сексуальной почве систематически, легитимно, открыто, и крайне цинично. Грубая физиология при убийствах,
перестала быть предметом стыдливости и позора. Обычные традиционные средства убийства, начали притупляться в эмоциональном восприятии. Пистолет, быстро стал при этом весьма
примитивным, для того, чтобы повысить градус вожделенного удовольствия.
Удушение различными способами, что всегда вызывало импульсы, когда кто-либо
оказывался рядом с прекрасной юной дамой, теперь, из-за своей повседневности, утратили
свою остроту, но не предлагали взамен ничего другого. А раз так, то оставалось тупо душить,
даже если это и набило оскомину. Предложенный завтрак при абсолютной сытости, съедается
без нужного аппетита, и принимается лишь по инерции как привычка, чем как необходимость.
Постоянный секс со своей законной супругой, так же в итоге вызывает оргазм, однако сам секс,
хотел бы найти для себя чего-то более свежего.


Эти ребята психологически вымотались. Каждый день вешать, постепенно превратилось
в рутину, где любая рутина вызывает желание сачкануть или профилонить. И они бы это
делали, но в сознании всё ещё сидело табу законного запрета на любое насилие или убийство
физического лица, защищённого конституцией и общественно-социальными нормами.
Вспоминая эти нормы мирного времени, вольно или не вольно, подстёгивало к
грязному, наглому, позорному и низкому действию, которое определялось безапелляционным
удушением представителей слабого пола. Это перешло в сакраментальную зависимость,
которая, заставляла вновь подняться психологически уставшему человеку, чтобы продолжать душить не ради чего.

Исполнители казней сами не заметили, как они превратились в роботов. Психика
на уровне почти полного измождения, но импульс остаётся тем же прежним, чтобы
привести очередных «туристов» на место, пропахшее мочой, экскрементами и запахами
гниения. Палящее, знойное солнце, только удваивало воцарившуюся здесь вонь, к которой
уже привыкли «умелые ребята». Сотни человек, удушенные ими, исчезли в небытии,
где до этого были - стройными, красивыми, желанными, кокетливыми, весёлыми,
заманчивыми, сексапильными. Их всех измерила сила петли, где она в мирное время
пускает слюни в руках невезучего маньяка.

Сегодняшний день не явил собой чего-то необычного, если согласиться с тем,
что повешение, стало для данного места обычнее, чем, если бы вдруг его здесь не стало.
Те же тонкие, бельевые, полусинтетические верёвки. Их маленькая толщина, усиливала
эротический накал повешения, являвшимся наказанием, за чрезмерное потребление
общего количества кислорода.

Всё, как обычно. Естественно, кто-то из «туристов», не был готов к подобным
«гостиничным апартаментам». Он проявил несколько резкую озабоченность и его
решили вешать первым. Этим «туристом» оказалась длинноногая дама. Её быстро
раздели до колготок, связали за спиной при помощи мягкой проволоки руки, спешно ухватились между ног, чтобы «возвысить» даму до уровня петли, где третий помощник,
забил на горле крепкий узел.
С дамой не стали долго церемониться. Её тут же плавно отпустили.
Каждая фемина, отличается при повешении своим характером движений. Эта дама
начала напоминать лягушку. Формы ног приближали к такому сходству.
К тому же они не сгибались в коленках, а лишь поддёргивались как у лягушки,
слегка разводясь постоянно в разные стороны. Было даже как-то обидно: повесив
такую даму, не получить ожидаемого эффекта. Скорее всего, у неё оказалось слабое
горло, привыкшее только к лёгкой вуали вечерних летних шарфов.
Горло приняло убийственную дозу нажима узла, заставившего голову девы,
запрокинуться назад. Зато дама, «порадовала» большим обилием биохимии, скрывавшую,
в своих недрах, скорее всего, для достойного партнёра в интимном традиционном сексе.
Партнёра, заменили на петлю, и теперь дама, «расщедрилась» своими дарами. Этими дарами,
тут же воспользовались местные мухи, имевшие опыт при постоянных повешениях. Они облепили
ноги леди, смакуя свежую, пахучую слизь.
Таким образом, первая персона была определена по «месту прописки». Тонкий корт, вытянул её шею, и теперь, капризная красавица, стройно висела на нём, напоминая этим
скотобойню, где туши убитых животных подвешены для просушки.


Пухлая школьница не отличилась оригинальностью при виде подобного зрелища.
Сначала она начала в замешательстве искать глазами спасительный выход. Ей казалось, что сейчас она рванётся и побежит, и весь кошмар на этом для неё закончится.
Унтер офицер в чёрной форме, приблизился к ней и ухватил сзади девушку за плечи. Таким образом, школьница сама того не желая, определила себя следующей по очереди.
К ней подошли те же самые молодые ребята, управившиеся с первой девушкой.
Один из этих «ребят», что раздел сам себя догола, оставив лишь повязку со свастикой на правой руке, был сыном начальника лагеря. Он учился в берлинской музыкальной консерватории, и на летние каникулы, был определён отцом в данный лагерь, чтобы избежать, отправку на фронт. Здесь, под крылом отца, ему засчитывалась практика во всеобщем немецком деле. То, что он делал здесь, оправдывало его в глазах чиновников, ведущих дела по рекрутству населения.
И парень подтверждал это каждый день, в том числе и сегодня, согнувшись перед школьницей, чтобы ухватить её между ног, с целью помочь поставить девушку на белую длинную скамейку.
Он начал делать это легко и быстро, словно обращался с куском полена, а не с мощным, упругим
бедром девушки, оказавшимся во власти замкнутого объятия молодых крепких рук. Наставления отца, что и в данном деле должна быть сноровка, не прошли даром. Его поощрения поднимали в парне дух, и он с резвостью поджарого грузчика, подхватывал девушек за интимные места, оказывая услугу для тех, кто фиксировал уже на шеях девушек петлю.

Оба парня, водрузили изысканным образом школьницу на скамейку. Для молодой особы всё произошло так быстро и внезапно, что она даже не успела смутиться от стыда, который бывает в подобных случаях, при проникновении рук к недрам целомудренной кокетки. Стыд догнал чуть позже, когда одна из пары рук, продолжала придерживать корпус школьницы в области интимного места, при связывании её кистей за спиной. Она испытала помутнение в голове, постигая отпетую наглость парня, наплывом чувств неловкости, уязвимости и эротического коллапса. Это позволило беспрепятственно заарканить её шею, зажимая узел петли под левой скулой.
Девушка, что была рядом, в сером жакете, с белыми бантами и в такого же цвета колготках, на удивление экзекуторам, не дожидаясь захватов между ног, сама шагнула на скамейку с лёгкой гримасой, напоминающей извинительную улыбку, говорящую о послушности и понимании того, что от неё сейчас требовалось.
Сын коменданта лагеря, был приятно этим изумлён. Он высвободил свою ладонь из тёплой области школьницы, примеряясь пальцами к ногам сознательной девушки, водя в лёгком прикосновении этими пальцами по поверхности белых колготок, поглаживая голени, колени и то, что выше их.
Шустрый компаньон в чёрной форме, что «навинчивал» петли для двух предыдущих жертв, стоя за спиной девушки на скамейке, быстро оприходовал её шею, заправляя аккуратно верёвку под волосы юной леди.

Голый молодой экзекутор со свастикой на руке, то и дело брался левой рукой за свой семенник, после чего начал его крайне интенсивно изводить, продолжая изучать другой рукой ноги девушки. Он, почему то вспомнил школу, и всех тех, кто вызывал у него тайные жгучие желания. Эти желания покрылись тёплой, белой массой, хлынувшей из семенника словно сопли, при серьёзной простуде. Чувство удовлетворения и сытости притупили интерес к девушке, но всевидящее око, узрело девчонку, стоящую несколько в стороне с опущенной головой. Он раньше наблюдал в подобных чёрных школьных формах примерно таких же, беззаботно прыгающих на одной ноге при игре в «классики». Теперь, одна из них, прежде голосистая и активная при игре, старалась тайно существовать рядом, чтобы себя не обнаружить.

Голый шалун подошёл к ней. Трепетно измерил охватом ладоней её шею. Все пальцы достали при охвате касанием друг друга. Они наполнились силой, чтобы слегка сжать эту шею по всей её окружности. Ладони изувера ощутили пульсацию яремных вен и в области гортани.
- Ваша «битка», вылетела за пределы классиков, юная леди,- проговорил он ей по-немецки, чего естественно же девчонка не смогла понять.
- Вы нарушили правила игры, - продолжил он. – И теперь будете наказаны. На всё, нужна сноровка…!
Невинное создание, робко на него взглянуло.
- Вы поступили необдуманно, - ответил он на её взгляд. – Что пришли на эти танцы. Но, я Вас приглашаю, так уж и быть…

Он предложил девчонке стул.
- Я выбираю вместо танго – вальс! – сказал палач. – За музыку, я плачу!
Он властно показал ей пальцем на стул, и она, чуть подумав, подняла свою коленку, чтобы принять предложение «кавалера». Она почти величественно, во всяком случае, так показалось палачу, вступила на стул, шурша своими лодыжками, при выборе оптимального положения позы.
Её руки завелись за спину и, нейтрализовались больным жгутом. Юноша отыскал в её чемодане белую тряпку, с помощью, которой, завязал ей глаза.


Резкий звук удара сапога по скамейке, переключил внимание объятого сладострастием юного любителя повешения. Скамейка с шумом упала навзничь на грунт, лишая опоры для двух пар ног.

Школьница в гольфах сорвалась вниз. Жесткая тонкая верёвка, выдернула её голову с наклоном вправо, удлиняя шейные суставы и натягивая гортань. Боль охватила и затылок, пронзая весь позвоночник и уходя в область таза. Короткий сильный напор струи, был похож на тот, когда крупное животное, например лев, метит свою территорию. Хруст шеи, и последующее деформирующее растяжение шейных мышц, быстро сделали пухлую школьницу «моделью», болтающуюся, словно хряк перед разделкой.
Вторую девушку, затормозил в падении другой юноша. Он сдержал её между ног, другой рукой доставая свой «прибор». Однако, из-за определённого веса «гостьи», правая рука начала быстро уставать, чтобы поддерживать тело на безопасном для него уровне. Оно оказывалось всё ниже и ниже, доставляя трахее нарастающее беспокойство. Руки девушки, связанные спереди, пытались дотянуться до горла, чтобы избавиться от назойливой петли, но высовывающийся язык, как индикатор фазы удушения, говорил уже о том, что нету той красоты, которую нельзя гнусно и, кардинально, испохабить. К этому можно было только приложить само эякуляцию полового члена, низвергающего свою жирную массу на белые колготки. А смелая струя, прорвавшаяся из-под юбки, окончательно перечёркивала своим обильным штрихом, непобеждённую, фанатами её привлекательности, значимость, что так любит раздувать любая фемина. Теперь, она начинала свой последний танец, который развенчивает все интимные секреты интересных и заманчивых дам. Потребовалась всего лишь верёвка, чтобы всё серьёзное и неприступное, превратить в смешное и, ненужное.

Дама, сидевшая на стуле, повернула голову в сторону. Она была готова на всё, лишь бы прекратился этот кошмар. Но ей вдобавок докучал пропахший тухлостью тип, страдавший повышенным сердцебиением. Оно возникало при острых эмоциях, когда желаемое становилось невозможным, ибо бешенное биение сердца, достигало частоты пульса при отметке около ста сорока, и тогда приходилось ослаблять свои усилия, чтобы не потерять сознание, или не задохнуться.
Местный врач посоветовал данному охраннику сменить место службы, ибо повседневное несение её, вызывало частоту приступа тахикардии. Именно по этой причине, «бедному парню», так и не удалось кого-либо задушить лично. Вот и теперь, он пытался душить сзади девушку петлёй, но каждый раз, при категорических усилиях, получал волну нарастающего приступа. И тогда он вновь ослаблял петлю, поправлял её, искал новое положение для узла, пытаясь обмануть свой недуг. Наверное, он был очень сильно восприимчив, и это мешало ему даже в традиционном сексе.
В конечном итоге ему помогли. Все шестеро, вместе с фотографом, позволяя даме сидеть на стуле, при общих усилиях, подняли вместе с ней этот стул, закрепляя верёвку на балке. Её пришлось подтянуть, чтобы торжественно начать опускать стул, разрешая леди восседать. Эта шалость оказалась даже чем-то новым, чтобы освежить свой эротический угар. Циничное почитание дамы, вызвало впечатление, после которого её повешение, было слаще всех остальных.
Они совсем забыли про последнюю, дружно маструбируя итог сегодняшнего дня, и даже собирались уходить затем, когда более внимательный юноша, обнаружил незавершённость. Он уже ничего, как и другие, более не хотел, как лишь только поставить точку.
Для этого, он несколько лениво вернулся, толкнул стул с девчонкой, и даже не оглянулся, чтобы увидеть её танец.
Они уже уходили, при этом шутили, рассказывали по пути анекдоты, а тело девчонки продолжало биться в агонии, которая уже никого не интересовала.
С правой стороны, над крышей «гостиницы», вздымался чёрный дым крематория. Пять повешенных, было всего лишь шуткой, по сравнению с этим дымом. Так... Обычный кураж... И, ничего личного….
Изображение

Картинка удалена. Причина - мудрый закон Мизулиной, запрещающий изображение свастики. Законодатель считает, что это пропаганда фашизма.
Марк
Последний раз редактировалось reva 16 окт 2017, 09:17, всего редактировалось 1 раз.
reva
Преподаватель BDSM
Преподаватель BDSM
 
Сообщений: 144
Зарегистрирован: 18 мар 2012, 15:42
Пол: мужской
Роль в BDSM: Верхний

Re: ПОВЕШЕНИЕ - Интимные события войны

Новое сообщение reva » 16 окт 2017, 01:00

Спасибо Марк! Я понял. Я убрал и всунул череп с костями.
reva
Преподаватель BDSM
Преподаватель BDSM
 
Сообщений: 144
Зарегистрирован: 18 мар 2012, 15:42
Пол: мужской
Роль в BDSM: Верхний

Re: ПОВЕШЕНИЕ - Интимные события войны

Новое сообщение VladDT » 17 окт 2017, 19:47

Вот что раздражает - зачем так много оправданий, обьяснений, философствований? Насилие над девкой, ее страдания под пытками, ее беспомощность в петле - должны просто возбуждать. Как одна сучка, написала мне: "Разглядывая себя в зеркале, я поняла, что мое тело просто создано для пыток!"

Я конечно предпочитаю Инквизицию, но с удовольствием отдал бы жену на такую казнь. Разумеется только после нескольких дней диких пыток и истязаний. Никаких там сбрасываний и ломания шеи. Только медленное подтягивание в петле, лучше всего несколько раз. Чтобы начала умолять убить ее побыстрее. Причем было бы интересно дважды или трижды. Первый раз иметь возможность только видеть как ее схватили, мучится от неизвестности. Пробираться к окошку подвала, слышать ее крики и визг от дикой боли. Иногда, при удачном положении - видеть как гестаповцы ее пытают и насилуют. Потом в толпе, даже не в первых рядах, смотреть как ее возводят на помост. В разорванных чулках, в остатках мини-юбки, в полу-разорванной рубашке. Связывают за спиной руки, стягивают лодыжки, надевают петлю и начинают вздергивать. Как она бьется своим упругим телом, возбуждая всех мужиков в толпе, и многих женщин наверное тоже. Как она задыхается и хрипит, но ей не дают умереть. Опускают, она падает на колени, дают отдышаться. Разрывают рубашку, выставив всем маленькие крепкие сиськи. Потом снова вздергивают, и снова, и снова. Она плачет, хрипит, умоляет прикончить ее побыстрее. Молит чтоб не мучили ее больше, мол она и так выдала всех, кого знала, рассказала все что знала, и ублажала палачей своим телом как могла. Но ее так вешают еще пол часа. Развязывают ноги, чтобы брыкалась на потеху толпе. Многие уже откровенно трут себе штаны спереди. И только наигравшись, ее подтягивают повыше и ее тело окончательно замирает. Потом, когда все начнут расходиться, подойти, посмотреть на тело. Грудки все в кружочках от ожогов сигаретами, все тело в полосах от кнута, проводов и резиновых шлангов.
Второй раз я бы повторил бы это в роли палача, в компании других гестаповцев, и особенно гестаповок. Истязали бы без малейшей жалости, прерываясь только на то чтобы насиловать ее по кругу.
А третий раз нас пытали бы и вешали вместе.
VladDT
Студент
Студент
 
Сообщений: 40
Зарегистрирован: 24 июл 2016, 20:04
Роль в BDSM: Верхний

Re: ПОВЕШЕНИЕ - Интимные события войны

Новое сообщение reva » 18 окт 2017, 12:27

VladDT
Спасибо за прекраснейший комментарий! Вы добавили сильнейшего "энергетика" к моим темам, которого, в них не хватало.
Ведь почему и существует форум, чтобы не я только один в своих изложениях солировал и преподносил всё под своим ракурсом
восприятия. Ну, такой уж мой стиль. Видимо это пришло ко мне с конца 60х, после просмотра того же "Обыкновенного фашизма"
от Михаила Ромма. Наверное, тогдашнее обличение, усвоилось мною, как одно из проявлений эротики, чем военным ужасом,
который своим цинизмом больше подстёгивал для юношеской маструбации, взамен на то, чтобы быть бдительным, стоя на
пионерской вахте. От этого и философский пафос, тонко обыгрывающий умопомрачительное влечение к казням слабого пола.
Я помню, когда в своё время, как то подошёл к незнакомой пионерке, весьма уже сексапильной на вид. Я был старше её
на года четыре - пять.
Она была в белых чулочках и, весьма заманчиво переминалась с ноги на ногу, ожидая транспорт. Я просто не мог пройти мимо неё.
Я уже представлял её одной из жертв с "Обыкновенного фашизма", где мне явно была отмерена роль душителя "слабых девчонок".
И вот, мне очень хотелось с её участием, начать муссировать свои чувства, относительно навязчивой темы.
Начал бы я конкретно и грубо, то вероятно девушка бы замкнулась, отвернулась, или бы просто отошла в сторону. Однако, разговор начался с тривиальных шуток,
типа того, что у неё алый галстук не так завязан. Умеет ли она его завязывать? И далее, а зачем вообще его носить, когда нет повода для совершения подвига?

Разговор как то завязался, в той же шутливой форме, и всё крутился на "подвиге", за который могли бы и повесить.
Девушка ответила, что не боится повешения!
Я спросил, - Почему?
Она ответила, что верёвка, это не так страшно, чем пуля. Ведь пуля - это больно. А верёвка ( привожу дословно её выражение ) как то даже классно!
А что классного? - спросил я.
Она конкретизировала словом - "забавно".
Какой смысл в это слово вкладывала она для себя, я мог только догадываться. И тогда я сказал, что пусть представит меня ГНУСНЫМ фашистом,
ГРЯЗНОЙ сволочью, ПОДОНКОМ, который осмелился затянуть петлю на такой невинной шейке...
Отрицательные эпитеты в мою сторону только оживили девушку.
- Ну и вешай меня! - с наигранной гордостью в тот момент произнесла она. - Ты всё равно ГНУСНЫЙ! ГРЯЗНЫЙ! ПОДЛЫЙ ФАШИСТ!
Она даже сама завела руки за спину, в позе полушага правой ноги. Другими словами, она стала со мной заигрывать, кокетничать. Ей это нравилось.
Я пошутил, что сейчас - задушу её в её же белых чулочках.
Она ответила, - Ну, и души!
Я изобразил гнусного типа, расставившего ладони и идущего душить. Девушка даже театрально приподняла подбородок, предоставляя мне свою шею.
Я так же театрально, схватился за неё и, не менее, по-актёрски, начал реально её душить. Не совсем крайне экстремально, но чувствительно.
Таким образом, на фоне псевдо-обличения гнусного фашизма, тонкого подхода к определённому настроению, молодая особа, открылась в своих сокровенных влечениях, где она бы была не против того,
чтобы её вешали.

Вспоминая этот случай, уже при прошествии многих лет, я изобразил эту девушку при помощи сего манипа.
Изображение
reva
Преподаватель BDSM
Преподаватель BDSM
 
Сообщений: 144
Зарегистрирован: 18 мар 2012, 15:42
Пол: мужской
Роль в BDSM: Верхний

Re: ПОВЕШЕНИЕ - Интимные события войны

Новое сообщение VladDT » 18 окт 2017, 19:06

Думаю многие девушки не отказались бы потанцевать в петле, перед толпой зрителей, если бы знали что как-то потом можно будет ожить.
Я думаю, что мою надо было бы начинать вешать вот так - с ногами привязанными к рукам. Так можно долго мучить.

Ну а потом конечно для удовольствия зрителей:
Asphyxia Hanging Ewp Now2.wmv_snapshot_01.31_[2017.10.18_16.01.36].jpg
Asphyxia Hanging Ewp Now2.wmv_snapshot_01.31_[2017.10.18_16.01.36].jpg (13.81 ) Просмотров: 3962


Это конечно из EWP, но чем-то девушка на мою жену похожа.

Надо будет все-таки летом попробвать мою повесить на природе, голую. Попробовать приподнять в петле осторожно.
Вложения
Asphyxia Hanging Ewp Now2.wmv_snapshot_06.30_[2017.10.18_16.02.00].jpg
Asphyxia Hanging Ewp Now2.wmv_snapshot_06.30_[2017.10.18_16.02.00].jpg (14.91 ) Просмотров: 3962
VladDT
Студент
Студент
 
Сообщений: 40
Зарегистрирован: 24 июл 2016, 20:04
Роль в BDSM: Верхний

Re: ПОВЕШЕНИЕ - Интимные события войны

Новое сообщение reva » 19 окт 2017, 02:51

VladDT писал(а):
Надо будет все-таки летом попробовать мою повесить на природе, голую. Попробовать приподнять в петле осторожно.

А она близка к этому? Если да, то вполне завидую. Хотя, есть тут и у меня несколько подходящие, если постараться.
reva
Преподаватель BDSM
Преподаватель BDSM
 
Сообщений: 144
Зарегистрирован: 18 мар 2012, 15:42
Пол: мужской
Роль в BDSM: Верхний

Re: ПОВЕШЕНИЕ - Интимные события войны

Новое сообщение reva » 25 ноя 2017, 10:38

КОНЦЕНТРАЦИОННЫЙ ЛАГЕРЬ (продолжение)

Продолжая данную тему, понимаешь её объём, который может казаться бескрайним, ибо каждый день лагеря, в подобном множестве таких-же, можно было бы воссоздать в протокольной форме величиной в литературный роман с набором ужасов.

Вот ещё один из лагерей.

Равно тому, что «феня» пришла к нам из Германии, пришли и такие уголовные явления, как «проиграть в карты». А чем ещё заниматься в скучнейших и убийственных местах, таких, как лагерь? Конечно же – играть в карты. А уж если ставить на кон больше нечего, нужно поставить взамен нечто, что могло бы быть в сильном драйве.
Эти новоприбывшие девушки попали под раздачу. Им суждено было «станцевать фокстрот», или, выражаясь более современно – «устроить дискотеку».
В каждом лагере есть свои придумки для этого. Вот в этом, «дискотека» несколько автоматизирована. Нажми на кнопку двигателя, и тот рванёт металлический трос, закреплённый двумя концами к сторонам длинной скамейки.
Резкий звук, похожий на выбух, когда тяжёлая скамейка, резко грохается об каменный пол. Дружный визг жертв. Такое часто бывает с впечатлительными женщинами. А дальше – законы физики, биохимии, биологии. Ничего нового, только внезапность и массовость.
Такая внезапность может вызвать чрезмерную экспансивность у несколько восприимчивых «гостей», вот как, например – у девушки справа. Это больше похоже на страх и эмоции, порой такие мощные, что могут заставить не тренированное тело, под силой импульсов, выполнять акробатические движения, вызванные скорее протестом, несогласием с личной смертью, чем физической болью. Физическая боль лишь дополнительный соус, который сгущается в горячем блюде.
В подобном «санатории», нередко проходили свою начальную практику и юные патриоты различных гитлеровских движений и образований. Что сказать? Конечно же – впечатляюще!
Одно дело, в несколько уже привычном темпе, тайно маструбировать в клозетах училищ. И вдруг – увидеть такое!
Теперь всё резко разграничено по разные стороны. Те, на кого маструбировалось, вынесены в понятие «вне закона», что даёт право, открыто и беззастенчиво душить их на жёстких белых верёвках.
Изображение
reva
Преподаватель BDSM
Преподаватель BDSM
 
Сообщений: 144
Зарегистрирован: 18 мар 2012, 15:42
Пол: мужской
Роль в BDSM: Верхний

Re: ПОВЕШЕНИЕ - Интимные события войны

Новое сообщение reva » 26 ноя 2017, 15:57

КОНЦЕНТРАЦИОННЫЙ ЛАГЕРЬ (продолжение)

Оберштурмфюрер Леманн, и сам не знал, как он, угловатый, трусливый, застенчивый, нерешительный и щупловатый, попал в своё время в подразделения СС. Наверное, как и многим, подобным ему, таким же, показались новые веяния весьма заманчивыми, в первую очередь в вопросе самоутверждения, не без карьерного роста. А куда бы ещё, если бы не это, могли бы успешно двигаться по жизни отпетые лентяи и лузеры, с комплексами неполноценности и набором сексуальных расстройств, из за не востребованности прекрасным полом?
Попади Леманн на скамью подсудимых военных преступников на Нюрнбергском процессе, он бы истасканно твердил, что выполнял всего лишь приказ.
Тогда, приказ кого он выполнял? когда был ещё юн и обильно занимался онанизмом, представляя, как душит красивую девочку? Он даже завёл для этого гипсовую фигурку балерины, и вешал её на ниточке, каждый раз, когда приходил с улицы под напором бурных впечатлений, и дрочил, на очередную, понравившуюся ему девушку или молодую женщину. В немецких семьях позволяли такое делать юношам, чтобы облегчить прессинг психологических переживаний.
В каком сравнении может быть гипсовая балерина на ниточке, против реально повешенной девушки, со всеми её соками и штучками? Ведь Леманн в начале и не подозревал, что последующий чин СС, принесёт ему в дальнейшем сокровенную возможность совершать то, о чём он и мечтать раннее не мог. Он понял, что всё это, единственный смысл его жизни. Он пришёл к той высоте своих главных желаний, кроме которых больше ничего и не надо.
И вот, отдыхая под ласковым аргентинским солнцем, где то на песчаном пляже, потрагивая свой одряхлевший и истерзанный член, он в очередной раз вспоминает разных девушек, которых лично повесил более ста штук. Он почти помнит всех их в лицо, помнит, в чём они были одеты. В основном, все они были свеженькими, только что прибывшими. Он помнит их растерянными, нерешительными, смущёнными. Всё это не хватало гипсовой балерине, лишённой всякой соответственной мимики в лице. Он лежит на песке, расставив в стороны ноги, и не замечает в пылу воспоминаний, как постоянно прощупывает через плавки свой прибор, что вызывает улыбку у случайно проходивших мимо молодых женщин.
Он одновременно воображает себя на Нюрнбергском процессе, который его до смерти напугал, сначала в газетах, затем, с киноэкранов и телевизоров. Он продолжает отвечать, что выполнял всего лишь приказ. В конце концов, он приходит к тому, что это не исчерпывает надоевшего к нему вопроса от обвинителя, с которым к счастью, не пришлось в реальности встретиться никоим образом, и он вдруг оправдывается перед ним и перед собой:
- Ну да! Помимо приказа, не бывает так, что человек может быть просто больной? Вам такое в голову не приходило!?
- Вы считаете себя больным? – с непреклонным видом спрашивает обвинитель.
- А вы как считаете!? – резко отвечает Леманн. – Алкоголизм и наркозависимость, признаны вами как болезнь! Но какая болезнь древнее!? Ведь, сколько существует человек, равно столько же существует и сексуальная девиация. Это помимо того, что человек самое агрессивное и жестокое живое существо на свете! Он не успел появиться, как тут же убил своего брата Авеля. Проклятая Ева привнесла грех и зло в наш мир, и теперь мы убиваем, убиваем и убиваем! Вас, уважаемый обвинитель, такие факты не смущают!? Вы не собираетесь расследовать триллионы жутких преступлений наших предков, или вас интересует только больной человек, который ничего нового не привнёс в этот мир в подобном плане!? Кто я и кто они!? На протяжении каждого столетия, идут сплошные варварские убийства от имени государства и закона. Кто это привлёк к ответственности!? Содом и Гоморра постоянно присутствуют во всех нас. Вы сами то, государственный обвинитель, без этого!? Вы не приходите домой, не падаете в сапогах пьяным в постель, после того, как почти до смерти ни за что избили свою жену!? А ваша страна, не уничтожала с 1917го до самой смерти Сталина миллионы невинных людей, в том числе и детей!? Не прокалывала их штыками обессиленных на этапных дорогах!? Не приложили ли Вы лично к этому свою руку!?
Сейчас Вы изображаете из себя справедливого судью! Ни дать ни взять – сам непорочный Господь БОГ! Не стройте из себя ангела! Вы убивали людей во имя бредовой идеи, не жалея никого. Моих же сто человек, я не протыкал жутким штыком. Что такое штык, против гладкой, чистой, приятной белой верёвки!? Я вешал своих девушек аккуратно, не ради идеи, а ради обоюдного удовольствия. Более того, я им помогал. Им всё равно был бы конец. Их бы отравили в страшной газовой камере вместе с сотнями, которые ежедневно уничтожались. Не я автор этих камер. Это не мой косяк! Поэтому, я облегчал участь этим девушкам. Успел только для ста с лишним человек. На свежем воздухе. Вместо вашего штыка, геометрическая прямая, соединяющая точку «а» с точкой «б». Всего лишь перпендикуляр в виде верёвки. Это даже и убийством то назвать нельзя. Так – подростковая забава. Вы и сами бы сделать это не против. Но Ваш политический заказ сейчас состоит только в обвинении меня. Я бы никогда подобного не сделал, если бы не тот узкий выбор. И я выбрал из двух зол наименьшее. Я усыплял этих девочек, как отец усыпляет своё чадо, когда от пожара не возможно уже избавиться………
Леманн только теперь обнаружил, что он залез пальцами под плавки, и мучает свой половой орган, пытаясь из него выжать часть жирной густой белой жидкости. Ведь, в конце концов, он делал зачастую только это. В своей физической слабости и трусости, он не мог справиться со здоровой девушкой, чтобы она позволила ему затянуть на своей шее петлю. Потому, главную работу, охотно делал его друг фельдфебель. Леманн только дрочил, ну и выбирал, конечно, кандидаток на перроне у пришедшего состава. И конечно же любил щупать между ног в момент удушения.
Вспоминая такие моменты, он вытягивался на песке и говорил себе, что жизнь прекрасна. Он хотел бы «спасти» втрое больше народу, и жалел, что в своё время, не воспользовался такой возможностью. Мимо проходили хорошенькие девушки в соблазнительных купальниках, и их очень хотелось «спасать». Но, увы – не то уже время!
Изображение
reva
Преподаватель BDSM
Преподаватель BDSM
 
Сообщений: 144
Зарегистрирован: 18 мар 2012, 15:42
Пол: мужской
Роль в BDSM: Верхний

Re: ПОВЕШЕНИЕ - Интимные события войны

Новое сообщение reva » 29 ноя 2017, 16:42

КОНЦЕНТРАЦИОННЫЙ ЛАГЕРЬ (продолжение)

Увы! Да! Не то уже время!
Как то все плохие вещи начинаются с буквы «ф» - ФАШИЗМ, ФЕМИНИЗМ. Последний, уж совсем не на шутку раскрутился. Идут сплошные разоблачения. Начали с Трампа, и пошло!
Зацепили Вайнштейна, а за ним…………Сплошной кошмар. Сплошные домогательства! Скоро и Домогарова начнут потрошить, фамилия выдаёт. Глянул на женщину, и получи скандал. Всему начало, и я думаю, продолжение, от зловонной Клинтон. Никак не уймётся. Наверное, всему миру повезло, что эта злая и тухлая тварь не стала президентом. Однако дело её, скоро начнёт плодить новых Леманнов, ещё более угловатых и зашоренных, ибо марши о попранном женском достоинстве звучат всё громче и чаще. Они перерастают в отдельные движения, и горе тому, кто с вожделением посмотрит в сторону женщины. Щеколда в туалетной двери должна быть теперь мощная, чтобы не одна дружинница не вырвала эту дверь в момент апогея мастурбации. Нечто человечество проходило уже в средние века, но оно называлось выявлением еретиков и охотой на ведьм. Любые кампании, устанавливающие жёсткие рамки для человеческой природы, не приносили ничего хорошего. Лицемерные требования для правил хорошего тона, ваяли мужчину с джентльменской внешностью, за которой пряталась психика маньяка. Не потому ли их так много было на стороне тех, кто объявил для них полную свободу действий как для граждан Третьего Рейха?
До игр с факелами и барабанами, Киршер был карманным вором. Любил он окунаться в гущу шумного дня, когда трамваи были особенно переполнены. В такой стихии он чувствовал себя особенно комфортно. Шарил натренированными чуткими и шустрыми пальцами по сумочкам, карманам, а заодно, и по женским задам. Этим он позволял себе намного больше, чем среднестатистический мужчина в цивилизованном европейском обществе, перегруженном правилами этикета. Любой этикет можно нарушать, если ювелирные пальцы ощущают всё, даже женский половой орган, который в свою очередь не догадывается, что его щупают. Единственно, что для Киршера было помехой, то это присутствие кондуктора, который постоянно сновал, прорывался сквозь густую толпу, то и дело, прерывая контакты пальцев вора с сумочками, карманами и женскими скрытыми прелестями. К тому же ещё, внешность Киршера, являлась частой преградой на пути следования кондуктора, что могло у того вызвать нежелательные размышления. Для этого приходилось беспрестанно увёртываться от встречи с ним, чтобы к тому же ещё и не покупать проездные билеты, ибо тогда бы пришлось бы платить за билеты многократно в течение одного «рабочего» дня, что делало бы «работу» совсем не выгодной. Он слышал много раз эту жуткую фразу – «Вы безбилетник! Платите штраф!», но фраза к счастью применялась не к нему. Но даже при этом, самолюбие Киршера было уязвлено. Он невольно чувствовал себя отбросом, которого постоянно тыкают носом в дерьмо. Такая самооценка часто встречается у алкоголиков, коим он и был. Отсюда и усечённая лексика, когда хочется сказать много, но запаса слов очень мало. А в мире так много различных вещей, требующих своего обозначения. И Киршер решал данные проблемы по-своему. Например, выражение «алкоголично», он применял ко многим вещам, к которым можно было бы применить другие слова, например: клёво, отлично, прекрасно, красиво, грациозно и т.д. Это не значит, что он не знал этих слов, но проще было «вынимать из кармана» только одно слово, не напрягая себя лишними усилиями.
И вот пришли алкоголичные времена, когда такие бедные, оскорблённые и униженные как он, стали законом. Киршер стал законом, ибо должен был всё же ответить за нарушение закона. Конкретнее - за воровство. Таки попался! Но вместо отсидки, был волевым образом определён в особые войска. Так, он оказался в концлагере.
Нет! Отнюдь! Он не был злопамятным или мстительным. Киршер считал себя добрым человеком. Любил пошутить. Уравновешенность сопутствовала ему. Вот только слабость. Та самая слабость, развившаяся в процессе непрерывной «работе» с населением, когда сантиметр за сантиметром, пальцы позволяли всё больше тайно осваивать женские прелести, за что он мог бы в то время очень сильно пострадать. И теперь ему уже не нужны были кошельки, хотя наличие их сейчас являлось в изобилии. Он отныне изощрял параллельную линию, расширяя в ней умопомрачительные возможности, в глубину которых он погружался как в бочку с изысканным алкоголем.
Они двое сновали по перрону, когда поезд привозил новых красавиц. И не важен был возраст. Ведь главное, это драйв! У Киршера, он был один. У Фройлиха, привлекательного на первый вид молодого парня, драйв был другой. Паренёк был наполовину дауном. На фронт его не взяли, но решили, что вполне может пригодиться здесь. Человек, на уровне интеллекта игры в песочнице, менял свои увлечения на более «прогрессивные» - нарушение биологических функций у молодых девушек. Ему очень понравилось это делать, когда за такое не ругают, а поощряют. Он где то когда-то видел в американском глянцевом журнале полуобнажённую красавицу. Подошедшее подростковое созревание, подсознательно толкало его руку к половому члену. После того, как он первый раз испытал это, интересы песочницы дополнились образами, которые он бы хотел закапывать в песке, после того, как он оторвал бы им голову. Но пока попадались лишь крупные мухи, которых парень ловил, отделял им головы, и закапывал в песке.
Теперь Фройлих вместе с Киршером бродили по перрону, где первый искал своих «мух», а второй – «безбилетниц». Трамвай сыграл свою роль в подсознании Киршера. Теперь он был кондуктором, искавшим «зайцев».
Киршер подходил и спрашивал, билетик за проезд, на поезде, сюда до лагеря. И не было важно, понимают ли его немецкий? Ведь в большинстве то публика была интернациональной. Но немцы так устроены, что считают, что их язык должны понимать. Но огорчало Киршера не непонимание языка, а отсутствие билетов.
- Вы безбилетница, - говорил, улыбаясь, он. – Я должен Вас оштрафовать….
Киршер очень долго «штрафовал» своих «зайцев». У складов с пиломатериалами, он проводил долгие ритуалы с вводными вступлениями, беседами о нравственности. Сначала жертве было не уютно, и несколько дико, находиться в пропахшем мочой захолустном месте. Кампания постоянно смеющегося дурака, в лице Фройлиха, ещё более отталкивала. Но монотонное, долгое поучение Киршера, начинало в конечном итоге утомлять, а при палящем солнце, даже клонить ко сну, если к тому же при этом речь была на иностранном языке.
Смех Фройлиха был понятен только самому Фройлиху, знавшему, что за ровными штабелями выстроганных брусков, тихо лежат высохшие черепа, где рядом с ними, свежие отрезанные головы его «мух». Он задушил их своими руками, и ему было особенно смешно, когда ещё живые головы, таращили глаза и высовывали языки. Одну голову он душил, напялив на неё собственный чулок. Было очень алкоголично! Так, оценил затем это Киршнер. Фройлиху стало так смешно, что он долго хохотал, отрезая тесаком голову от туловища.
И теперь Фройлих смеялся, глядя на плотно примкнутые коленки спокойно сидящих двух жертв. Девушки сидели скромно, словно на детском утреннике. Было так смешно, что даже не зналось, с чего, наконец-то, начинать?
А начали с того же.
Одну, почему то основательно связали. Второй – только руки за спиной.
Основательно связанная досталась Фройлиху. Он её приволок к головам, подцепил к петле и силой заволок тело наверх.
Девушка подёргалась , и согласилась с хулиганом, что он имеет на такое право. Верёвка не дала долго размышлять, выкрутив голову влево. То ли сердце было слабое, то ли натура слишком аристократичная, что обусловило быстрый кердык, с отказом от дальнейшей борьбы за глоток воздуха. Так уж видимо распорядился сам Фройлих, не ожидая, что «представление» будет очень короткое.
Любитель шуток Киршнер, как обычно, долго наслаждался своим «блюдом». Он многократно душил девушку руками, затем отпускал, затем опять душил. Этим он доводил «блюдо» для брожения в собственном соку. Девушке пришлось вывалиться в грунте, сдобренном на собственной моче. Удушение было настолько бесконечным, что фемина уже не сопротивлялась наброшенной петле, считая её желанным концом всего наступившего кошмара. Но и здесь кошмар продолжался.
Петля то тащила вверх, то вновь осаждала на землю. Опять моча. Откуда её столько!?
Организм уже привык к удушению и не реагировал на него так экстремально, как это было в начале.
Но вот тело вновь заехало наверх. Оно ожидало очередной спуск, но он припозднился, затянулся. Казалось, что верёвка сейчас выдавит трахею в затылок. Ноги устали танцевать, но поняли, что это нужно делать. Опять струя мочи, а может, и не мочи, но что-то тёплое, обильное.
Чьи-то руки поддерживают ноги. Алкоголично!
Фройлих смеётся, поддёргивая член и позируя в камеру.
Всё-таки жаркий денёк! Его парфюм вскруживает голову. И хороший напарник Фройлих. С ним так легко! Ему тоже нравится парфюм. Он доволен со своими «мухами».
Изображение
Последний раз редактировалось reva 10 дек 2017, 17:23, всего редактировалось 1 раз.
reva
Преподаватель BDSM
Преподаватель BDSM
 
Сообщений: 144
Зарегистрирован: 18 мар 2012, 15:42
Пол: мужской
Роль в BDSM: Верхний

Re: ПОВЕШЕНИЕ - Интимные события войны

Новое сообщение reva » 10 дек 2017, 16:40

Зачем это вспоминать?

Позиция нового сопредседателя АфД Александра Гауланда, как мне кажется, в большем, весьма правильная для Германии. Огромное количество разнопёрых «рахинджа», вот-вот, мирно завоюют полностью всю страну, и насадят в ней свои законы, от которых, они же, и бежали с огромной Сирии, которая по своей территории, охватывает полностью всю Африку и весь Ближний Восток. Видимо, у господ Юнкера, Алланда, Макрона и Меркель, слишком плохо с географией.
Однако, немец, не был бы немцем, если бы он не ратовал в своей национальной политике ревизионизма, о пересмотре многих вещей во второй мировой войне, и того, что должно теперь быть после неё. Один из тезисов – хватит винить немцев в том, что произошло! Они уже покаялись, и все их проступки, надо теперь прочно забыть!
Историческое время, отнюдь не время человеческое, где 30 лет, считается большим временным отрезком между настоящим и прошлым. Вот, например – 100 лет после Великой Октябрьской Социалистической Революции. Разве это было давно?
Или, вот, например – 76 лет, со дня начала ВОВ. Это слишком большое время даже для человека? Тот, у кого такой возраст, ностальгирует по прекрасным временам юности, и ему кажется, что дни этой прекрасной юности, были как будто, ещё только-только вчера.
Забыть глобальный ужас войны? Как всё просто! Ещё есть многие, кто видел эти ужасы воочию! А честные немцы, предлагают забыть эту войну в историческом плане. Ведь они покаялись. И в чём выражается это покаяние? В реваншистских неусыпных мыслях? В ненависти к русскому на бытовом уровне, если оный живёт на территории Германии?
Каким политиком будет Гауланд дальше, можно предугадать, но хочется провести стрёмный эксперимент, хотя бы в фантазиях: я мочу у него на глазах всю его семью, а так же всех внуков, да и правнуков тоже, затем, через десять лет, как ни в чём не бывало, подхожу к нему, и предлагаю ему всё забыть, чтобы вести дальше с ним конструктивный разговор. Вот, с человеческой точки зрения, забудет всё честный немец Александр Гауланд? Ведь я же покаялся!
Да, конечно, Германия, это уже другая страна, как говорит Александр. Но, менталитет, уже другой? А родственников, которые в Германии очень живучие, и которые активно участвовали в той Германии, куда девать? Потравить их циклоном «Б», чтобы лучше отмыться от прошлого? А их заслуги, за которые платит им это государство? А памятник, в стене главной магдебургской кирхи героям первой мировой войны, где так узнаваем ефрейтор Адольф Шикльгрубер?
Что говорить. Страна другая, но люди прежние.
Во всяком случае, я знаю самую жестокую пытку для честного немца: его нужно, привязать к креслу и, заставить слушать непрерывную русскую речь, в течение, хотя бы двух часов. Он может, наслаждаться форси, и, с улыбкой блаженства, переносить любое арабское гавканье. Но, когда в том же транспорте, или в сауне, честный немец слышит русскую речь, он, или явно недовольно бурчит, или, заявляет, что «слишком громко!», показывая одновременно на табличку «соблюдайте тишину!», в которой только что во всё горло гавкал арабский, или тот же немецкий.
Вот так – они покаялись!
Я слишком часто употребляю выражение – «честный немец». Это понятие вполне естественно, равносильно тому, как при слове ИГИЛ, нужно добавлять обязательно – запрещённая в России террористическая организация. Поэтому – если немец, то он обязательно априори честный. Нечестных немцев не бывает в природе.
Они честно, с оружием в руках, нападали на незащищённых людей, честно признаваясь себе, что они делают правильные вещи. Их идол Гитлер вещал – убивайте на востоке всех поголовно, ибо они недочеловеки! Всю вину я беру на себя!
Честно? Честно! Что тут не честного? Мне разрешили, я делаю! И если это назвали недочеловеком, то за неимением футбольного мяча, можно поиграть, поразмяться с этим. Затем – можно выбросить!
Вот, по ходу следования, свободного наступления, пионерский, как говорят здесь, лагерь. Сколько здесь этих отбросов! Как звёзд на небе!
Команда «стоп!». Привал. Можно отдохнуть, кого-нибудь словить, устроить тир. Занятно.
А вот и устное разрешение – «делайте что хотите!».
- Ну что, мы ещё хотим? Посмотри! Вот эта в белом плаще, несколько зрелая……Давай, потревожим её письку!
- Давай!
Отловили как курицу.
- Мебель, здесь хоть какая - есть!? Хотя бы пару табуретов?
Мебель нашли. По пути расстреляли всякую мелочь. Другую, собрали в кучки. Сидят, трясутся. Слово даже не выдавишь с них. Какое им дело до пары куриц?
Курица в белом плаще присмирела. Не дёргается больше. Как то даже не стрёмно отрывать ей голову. Интерес падает на уровень обыденной операции конвейерного рабочего в разделочном цеху. Но, по инструкции, нужно связать ей за спиной руки, хотя, этого можно было и не делать. Но, коль связали, за днище её и, прямиком на табурет! Днище очень тёплое и, сильно пульсирующее. Колготки явно не по размеру, слишком велики! Очень много замятин и складок в области днища. Но, окорок хорош! Упругий и выпуклый! На него нужна особо тонкая верёвка.
Подставка для цветов. Удар по ней. Генрих успевает едва соскочить вниз, чтобы не упустить момента со стороны. Он сделал половину главной работы – затянул верёвку через сук наверх и укрепил её на стволе дерева. А тут…..Какая спешка…! Невтерпёж!
Что за белые жидкости выстреливаются вместе с мочой? Глянуть бы в энциклопедию. Часто приходится видеть, а до сих пор, не знаешь. Да такой сильный «выстрел»! Через плотность колготок!
Спросить бы у наших дам. Но, видимо они сами не знают, хотя это, им очень нравится.
Первая курица уже болтается. Вторая, ждёт. Как хорошо жить на свете! Столько разного!
Привал закончился. Нужно ехать дальше. Не успел подрочить. Ладно! Сделаю это в машине…………

Изображение


Фантики, картинки и зрелище
Человек рождаясь, сразу чем то увлекается. Он лежит ещё в пелёнках, но уже пассивно наблюдает за незнакомыми ему птицами, которые изящно скользят за окном по воздуху, и это изящество сразу подчёркивается младенческим взглядом. И то, стройное дерево, колышущее листьями, так же отмечается в глубине сознания и порождает способность определять стройность и пластичность. Основание ствола до самых нижних ветвей, впоследствии ассоциируется в сознании как нога чего-то могущественного и властного. Так создаются первые фантазии. Они консервируются до определённых времён, чтобы затем само обогатиться, и вылиться в синтез чего-то нового, порождающего в сознании добавочные ветви, сочетающиеся с тем же могуществом и властностью, и одновременно, застенчивым желанием на право, этим обладать. Время собирания красивых фантиков прошло и уже хочется тайком рассматривать запретные картинки. Так появляется первая порнография из потасканных, замасленных, потёртых фоток, на которых узнаётся изящество стволов деревьев, которые фиксировались в детском созерцании, но сжимались границами неискушённого юного разума. И вот теперь, идущий сзади за милой девочкой подросток, наблюдает за двумя стройными стволами молодого деревца, в коре коричневых узорчатых колготок, беспечно шагающих по залитому солнцем асфальту. Ведь апрель на дворе!
В кармане те же фотки. На них те же позы. За это время они никак не изменились. И только дразнящие колготки, вливают внутрь новизну ощущений и желаний.
Поступила свежая новость, что журнал Playboy больше не будет выпускаться в печатном варианте. Совершенно не выгодно. Никто уже не покупает. Ведь всё есть в интернете. С 1953 года, Playboy был излюбленным атласным журналом с глянцевыми страницами. Взрослые, солидные мужчины, охотно раскупали его, чтобы насладиться изяществом форм и содержания. Ствол дерева трансформировался в стройные ноги, пожирающие твоё здоровье как алкоголь.
Однако, и здесь границы! Хочется выйти за их рамки. И вот – интернет! Вот - они желанные картины с тем повешением, которое само по себе напрашивалось при просмотре Playboy. Сколько много верёвок у стволов дерева! Ими туго связано всё, что только можно связать, пережать, перетянуть. И уже не знаешь, где изящество? В стройных ногах и шее, или в эластично натянутой верёвке?
У немецко-фашистских захватчиков не было Playboy. Если бы он был, это ничего бы не изменило, ибо следующий шаг, это грязная фантазия. И когда ты, получаешь на неё лицензию, картины превращаются в зрелище. А зрелище, началось с 22го июня, и разрасталось по всему периметру западной территории СССР, прорываясь по всем направлениям. Этот «тришкин кафтан» не успевали латать, ибо всё новые дыры в разных неожиданных местах, образовывались как грибы после дождя. Отступая, с большими потерями, Красная Армия не успевала оценить обстановку, где больше, нужно сосредоточить сил, с малым количеством боевой техники и солдат? А вместе с этим, сдавалась высотка за высоткой, село за селом, малые и большие города. Иногда в них оставалась горстка защитников, чтобы хоть как то приостановить натиск врага, задержать его на любое, пусть даже короткое время. Защитники, в перманентной ситуации, выбирали любые случайные места для обороны.

Эту школу затронул небольшой бой. Это было только в спортзале, где разорвалось несколько гранат, прошипел огнемёт, не более того. Разве только что, обилие автоматно-пулемётных очередей. Всё случилось так внезапно, что школьники и учителя не успели убежать из здания. Все зашились в своих классах, кто под лестницами, кто в туалетах. Например, школьный врач, пытался уместиться в медицинском шкафу, но тщетно. И когда его нашли в его кабинете, от страха, его лицо перекосило улыбкой. И чтобы жить дальше, он усерднее всех гнал девочек сильными пинками ноги, загоняя их в спортзал, откуда до этого, угождая фашистам, вытянул шесть трупов защитников города. Ему показали жестом пальцев, что девочек будут вешать. Он как радостный жеребец, утвердительно мотал головой, не чувствуя ног, но и зажигаясь одновременно каким то сладострастным азартом. Хотелось провалиться под землю, но, когда всё вокруг «горит», хочется урвать того, что было спрятано под семью замками. Похоже, что прежняя жизнь закончилась, а вместе с ней и всё то, что имело неприкасаемую ценность.
Он старался изображать крайне остервенелого зверя, сильно ударяя ногой под зад девушкам. При каждом таком ударе, он всё больше утверждал себя, хотя и задыхался от высокой частоты возросшего пульса. Он смотрел в их глаза: синие, голубые, серые, зелёные, карие и, почти рычал. Девушки смотрели в ответ, не понимающие, что с ним произошло?

Одних выстроили у стены. Заставили улыбаться. Ведь пошла фотосъёмка. Других, выстроили у двери с внутренней стороны зала. Остальные, стояли у входа. Выбрали дебютантку. Это была старшеклассница. Внешне, весьма зрелая, чтобы ещё ходить в школьницах.
Все солдаты и офицеры задорно смеялись и аплодировали. И в этом диссонансе, где сквозь страх и ужас, возгремел вдруг гомерический смех, словно в театрально – юмористическом апогее, глаза девушки лихорадочно искали вокруг малейшую тень розыгрыша. Подруги и знакомые, стоявшие у стены, так же смеялись, естественно – под дулом автомата, и их смех, слился с общим смехом. Возможно, этот смех был сквозь мелкие слёзы, но Ира, не замечала этих слёз, хотя, на её глазах, они так же выступили. И она, начала так же смеяться.
Мгновенно, весь мир превратился в жуткий абсурд. Ему невозможно было найти объяснение, как невозможно найти объяснения фантасмагорическому сну. Его можно лишь созерцать, пассивно участвуя в нём. Хочется бежать, или защищаться, но нет сил ни на то, ни на другое. И тогда приходится подчиняться и идти туда, куда толкает тебя темень неизбежности.

Смеялся и врач, который, удачно воспользовался моментом, чтобы перехватить девушку, взять её за холку, и толкать к установленному уже табурету. Видя такое рвение, ему не препятствовали, передавая верёвку для связывания за спиной рук. Аплодисменты продолжались, и руки девушки, охотно под них позволили себя увязать.
Каким-то образом, рядом оказалась и петля. Врач, не раздумывая, расширил её и, продел через голову Ирины. В этот момент он упал в короткое беспамятство и уже не помнил, как сам затянул петлю на шее девушки. Немец, который держал в стороне другой конец верёвки, перекинутой через большой крюк для шеста, натянул её, заставляя школьницу двигаться в сторону табурета.
Аплодисменты усилились. Послышался даже свист. Общий хохот, в котором соучаствовали даже учителя. Потому Ирина не прекращала улыбаться, хотя слёзы и лились уже больше от некоторого удушья, чем от обиды и жалости к себе.
Верёвка напрягла окончательно, и девушка со связанными руками не могла взобраться самостоятельно на табурет, облегчая себе этим положение.
Доктор подхватил её сзади, водружая Ирину на поверхность школьного инвентаря.
- Я сама…Я сама…! – смущённо улыбаясь, виновато оправдывалась девушка. Она теперь была выше всех, и с этим, в центре всеобщего внимания. Как могло случиться, чтобы в одно мгновение, находясь под знаменем всеобщей государственной защиты, обеспеченной кодексом высшей социалистической морали, где честь и достоинство, главная основа культуры общественного поведения, вдруг оказаться для общего обозрения с петлёй на шее, среди скопища последних подонков? Она позорно стояла на стуле, как набитая ватой кукла, которую, в дешёвом «спектакле» маргинальных подростков, собирались подвесить, а затем, поджечь.
Публика пальцами указывала, что юбка девушки явно не к месту. Лица были гримасные, что делало для них сходство со всеми демонами, с которыми боролся в своих галлюцинациях Дон Кихот. Они дёргали пальцами вниз: - Снимай! Снимай!
Руки доктора быстрее поняли, чем он сам, чего от него хотят. Он обхватил девушку сзади, стоя внизу, бессовестно расстёгивая ей впереди пуговицу от школьной клетчатой юбки.
Он хорошо помнил недавний визит Ирины к нему. Он был учтив, внимателен и обходителен, и даже немного краснел, когда у него начал вставать член. К счастью, девушка этого не заметила, но ему всё равно стало очень неудобно.
Теперь, он бесшабашно стянул юбку вниз, оголяя промежность, обтянутую эластичными колготками. Голый лобок, словно лысина, засветился через колготки, и член доктора, достиг максимума своей упругости.
Нашли, какого то ученика-шалопая. Он беспокойно вертел головой, когда его подводили к месту казни. Ему показывали, что он должен ногой выбить табурет из-под девушки, или сбить с табурета саму девушку. Переставшая вообще что-либо понимать Ирина, смотрела на него с прилипшей к лицу улыбкой, и с тем назидательным снисхождением, с которым старшие в школе, хотят передать эстафетой долю опыта таким, как этот шалопай, изображая зачастую при этом неподдельное добродушие. В таких случаях, баловни начинают паясничать, изображать несгибаемых, а те, кто уже продвинут, даже заигрывать.
Данный школьник, оказался из тех шалунов, кто хотел бы уже заигрывать, но юношеский максимализм, изрыгал из себя категорический протест. И когда теперь, на такой неустойчивый интеллект, обрушились страх, неразбериха и общий гомон, незащищённая психика парня, выворачивала крутые виражи в восприятии происходящего. Ему сказали, что надо бить ногой по табурету, и он, в ответ на слащавые улыбки нежной назидательницы, что только выводило его из себя, принимал простое решение. Ведь если вокруг, это одобряет большинство, что надо бить, значит, так надо!
Школьник сильно ударил по ножкам табурета, но тот спокойно устоял под спудом веса гостьи. Она слегка вздрогнула от толчка, но лицо её не изменялось. От неожиданности, доктор машинально ухватился за её ноги, страхуя падение девушки.
Он вдруг понял, что держит эти два дерева, которые неоднократно мелькали среди хаотического движения других ног. Но это были теперь те заветные ноги, в припухшие икры которых, вцепились его пальцы в районе голеней. Он никогда ещё не испытывал так плотно теплоту фактуры её колготок.
Мальчик сделал ещё одну попытку с тем же результатом. Он стал наносить частые удары, сжав от усердия зубы, и это в нём аккумулировало нарастающую злость. Он хотел сбить эту тупую слащавую «тётку», чтобы она как ёлочная игрушка, наконец-то, заболталась бы как на ветке.
Публика гудела.
- Los! Los! – кричали карикатурные рожи.
В одну из попыток, когда ботинок школьника вновь ударил в табурет, доктор с силой рванул ноги девушки на себя.
Табурет упал навзничь.
Девушка как курица, бешено задёргала ногами, размахивая юбкой, повисшей на одном из красных сапог. Грузный фашист удерживал её на верёвке, контролируя высоту повешения.
Зал разразился свежими бурными овациями, однако на стороне заложников, улыбки сменились лёгкой тенью страха и ужаса. Они стояли и лицезрели открытое убийство на глазах у всех. Даже мальчик оторопел. Эффект перехлестнул все его скромные ожидания. Девушка от боли, до предела развальцевала все свои тазобедренные суставы, но «дядька» в шинели, не отпускал её вниз. Парень видел, как верёвка вытянула её шею, экстремально выламывая голову к левому плечу. В нём вспыхнуло крайнее отчаяние, желание дико кричать и, жутчайшее противоречивое удовлетворение от её мучений в беспощадной удавке.
Агония жертвы подхлестнула захватчиков.
Унтер-офицер, что сидел рядом с капитаном, и удерживал обеспокоенную девочку в патриотической пилотке, принялся душить её. Она запищала как мышь, проскальзывая ножками по полу. Это перекинулось на других солдат.
Началось столпотворение. Девушек торопливо расхватывали. Нескольких стали вешать на баскетбольных корзинах с обеих сторон. Других душили ремнями, руками, случайной проволокой.
В этой суете, доктор перенял верёвку у солдата в шинели, и подтащил Ирину чуть выше. Он закрепил повешение фиксирующими узлами за батарею, что тянулась вдоль стены.
Теперь, все были заняты своим пиром, и никто не мешал доктору, чтобы стоять возле жертвы, которая в слабых конвульсиях истекала гноем выделений. Он плотно прижал ладонь к её промежности и, без всяких стеснений, мастурбировал свой член.
Вот оно, изящество повешения, самое эротическое, бессовестное и, безгранично удовлетворяющее, чего никакой Playboy, не заменит своим атласным глянцем.
Вот они, два ствола дерева, могущественные и властные, но которые, он, доктор, теперь полностью, подчинил себе. Он слышит их ещё слабый пульс. Но он, скоро угаснет, оставляя на некоторое время, теплоту в двух стволах. Какая же эта жизнь ужасная и прекрасная, когда такими резкими зигзагами, максимально приблизила к жадным рукам ту испуганную промежность, через которую пролёг отчётливый коричневый шов колготок.
Пальцы продавливали этот шов внутрь влажной щели, которая теперь чавкала от чрезмерных прожиманий.
Девушки, как бабочки в паутине, дёргались, вися на баскетбольных кольцах, и завоёванный половой орган Ирины, такой ощутимый и заблёванный выделениями, вызывал у доктора уже третью бурную эякуляцию. Вокруг бесилась смерть. Людей вешали как скот. Запах мочи убийственно ударял в нос, и доктор, стоя посреди всего этого, как бессовестный мальчик, открыто дрочил свой член. Как всё же быстро, атмосфера социалистического кодекса общественного культурного поведения, может моментом перейти в изящество группового повешения.
Такой он, апокалипсис, первого года войны.
Изображение

Мужчина и женщина.
После победы Трампа на выборах в президенты, крайне экспрессивная Клинтон, организовала небывалую травлю на мужчин, употребляя самое модное теперь слово – домогательство. И если следовать логике всех этих сумасшедших феминозавров, которые отнюдь, преследуют здесь только свои финансовые интересы, то каждого мужчину можно теперь обвинить в домогательствах. Например, уж как то выразительно посмотрел мужчина на незнакомую женщину. Т.ч.к.
Вношу предложение: мы стали такими высокодуховными и нравственными, со сверхтонкими натурами, что пора обратить внимание и на неодушевлённые предметы, например – на унитаз. В конце концов, это давнейший и верный друг в нашем обществе, и нужно прекратить его оскорбления, унижения, издевательства над ним. Представить хотя бы на одну секунду, как лично над вами, водружается, чья то жопа. Одно это уже страшно. Какой же постоянный ужас и унижение испытывает унитаз, когда за день десятки жоп опорожняются в него. В связи с этим, надо запретить отпускать естественные потребности. И это не ирония. Сейчас же начали судить за естественное поведение многих именитых мужчин, прилагая к сему слово – домогательство. Другими словами, проявил галантность, внимание к женщине, значит, ты её уже домогался.
Другое время – пещерные времена: сожрал своё мясо, схватил ближайшую бабу, и тут же, на камнях, сделал своё дело. Но, времена менялись. Нравственность и культура медленно протискивались в общество. Так, однажды, появилось рыцарство. Честь. Достоинство. Но с этим, никуда не девалась страсть. Достойный рыцарь соблюдал весь этикет, но в душе, он раздирал свою избранницу. Ел её своими глазами. Но, этикет, не позволял открытой дикости. От этого, накалялась лишь больше страсть, и тогда, несчастный совершал головокружительные подвиги во славу своей дамы.
Галантность, это то же самое. Это – завуалированная страсть. А если ещё яснее – домогательство.
Уважаемые феминозавры. Давайте закупорим все щели для выхода пара, и тогда, получим вот ту картинку, которая приведена ниже.
Этим двум «джентльменам», война развязала руки и сорвала взрывом пара крышку котла.
Те же отношения – мужчина и женщина, за минусом этикета.
Пальцы шарят там, где хотят. Остаётся только делать неопределённое лицо, выражающее то ли стыд, через скрытые опасения, то ли удовлетворение, через ханжеское порицание хулиганских действий. В том и другом случае петля, является ограничителем чрезмерных эмоций. Нужно быть осторожной, чтобы иметь надежду на хороший исход. Закрытые двери хозпомещения, отделили данную школьницу от её сверстников, которые наверняка убрались подальше от этой двери, чтобы дождаться разрешения покинуть школу. И только одна она, стоит на предательском табурете, ощущая поливиниловую верёвку со склада завхоза. И эти руки, что основательно прощупали все части её половых губ, не злостное хулиганство, а преддверие наказания за белые колготки и туфли. Кстати – это орудия преступления при домогательствах к мужчине.
И не может быть так, чтобы эти двое, отпустили бы вдруг третью, которая уже не может не висеть. И нет стука в двери директора или завуча, с требованием, прекратить явное безобразие. Напротив: теперь всё это закон, а безобразие, там, за дверью.
Чужие пальцы вновь сжимают половые губы, тогда, когда толстый сапог другого «судьи», выталкивает вперёд от себя табурет. Тело готово устремиться вниз, но руки, удерживая школьницу между ног, дают шанс ногам в колготках ёрзать, отдалённо напоминая езду на велосипеде. Широкая ладонь, теперь является для промежности временным седлом. Седло ощущает тепло, плотно налегшей на него промежности, о чём, мог бы мечтать только тот же директор данной школы. Но, он там, за дверью. Он может догадываться, или точно знать, но он не может запретить этим рукам удерживать школьницу, при медленном её повешении. Он даже не может видеть, как это делают другие, хотя, при данном интиме, мог бы, с позволения двух «джентльменов», сделать и он. Он только слышит, начавшиеся глухие хлопки бьющихся друг о друга ног. Вероятно, девушку уже душат…
И действительно, сколько можно мучить половой орган? Свобода и философия жизни, всегда имеют за собой последнее слово.
Свобода вывернула шею девушки, а философия жизни, начала свой отсчёт перехода из бытия в небытие, ибо ничто не вечно в этом мире.
Изображение



По ком звонит колокол?

Некоторые считают, что фашизм, вещь избирательная. Что эта вещь, накажет кого то, например, с неприятным профилем, или соседа, который не такой, каким должен быть.
Помню, как то давно, рассказывал мне один старожил большого города, мол, заняли город немцы. Все думали, что жизнь станет лучше, чем при ОГПУ. Не скрою, не было того патриотизма, который показывают в отечественных фильмах. Многие, очень многие, лояльно относились к приходу немцев, относительно того, где как они себя сразу проявили. Это уже чуть позже, появились страх и неуверенность. И уж тогда, когда немцев начали постигать крупные неудачи на фронтах, началось нечто худшее.
И вот, рассказывал он мне: до этого, увозили, куда-то евреев. Кто говорил, их расстреливали, другие молвили, их переселяли. Не могло нормальное сознание принять того, что их, всё-таки расстреливали. Спустя некоторое время, зачастили случаи арестов недовольных новым порядком, вредивших ему. Аресты были громкие и казни официальные. Но число таких нарушителей росло, и значительность их ареста несколько притупилась, превращаясь в обычную повседневность. Каждый считал, что лично не имеет с такими людьми ничего общего, а значит, он вне опасности. Как то больше, стали забирать молодёжь, что вполне естественно, если согласиться, что именно она меньше всего сдержана в своих эмоциях. Родители делали наставления, ни при каких случаях не высовываться, не выпячиваться, не выражать свои мысли и эмоции. А тех, кто вроде бы проявлял свои эмоции, куда-то стали вывозить из города. Опять же не знали, то ли их расстреливали, то ли, увозили в Германию в качестве наказания.
И вот как то, уже потом, как рассказывал мне старожил, уже, когда выперли немцев, одна его знакомая, что жила в глухой деревне, рассказала ему, как была случайной, тайной свидетельницей повешения девушек.
Не далеко от деревни, как рассказывала она, немцы соорудили виселицу. Она в этот момент, поблизости собирала травы. Впоследствии, она многократно наблюдала, как сюда, к виселице, привозили из города девушек, и прямо с машины их вешали. Затем, снимали, чтобы потом, через день, через два, вешать здесь следующих. Немцы всегда при этом очень громко смеялись. Зачем они смеялись!? – сокрушалась она.
К сожалению или к счастью, не нашлось ни одного фото, которое бы говорило об этих преступлениях. Я живо представил себе такую картину, и наконец, решил её воссоздать. Разные чувства испытываю я от этих событий, в том числе и, порочные. И вот эту неоднородность восприятия, я попытался передать, как если бы было два свидетеля – я, и деревенская женщина.
Вот, приехала машина. Она переполнена. В ней восемь человек. Три девушки, одна молодая женщина и, четыре детины, каждый, для одной слабой девушки. Они оглядываются, куда их привезли?
Детины достают из пола машины моток верёвки, радостно насвистывая весёлые песенки. Они разматывают этот клубок, обрезают ножом определённой длины отрезки верёвок. Девушки сидят на своих местах в недоумённом ожидании. Верёвки перекидываются через балку виселицы, однако, пока не закрепляются.
Девушкам предложено встать и сойти на землю. Они боязливо поглядывают на верёвки. Каждая, из доставленных сюда, включает свой беспорядочный аналитический разбор, в котором по отдельности, приходит к общему выводу. Ведь до этого, куда-то увозили других, тех, кто действительно проявил враждебность к немецким властям. Возможно, даже сюда. Но, при чём тут я!?
Девушке в белых носочках, одетых поверх тонких колготок, посоветовали снять школьное платье и белый лифчик. Она как будто ожидала такой «просьбы», и быстренько, словно в раздевалке, через голову пропустила коричневое платье, затем, быстро, корректными движениями, завела руки за спину и, отстегнула лифчик.
Её груди были наполнены молоком, готовые кормить ребёнка. Она стояла в виноватой позе, опустив голову и краснея. Ноги она сжимала как можно плотнее.
Рослый бугай подошёл к ней, пару раз крепко пощупал между ног, после чего, свёл две её руки вместе перед собой, и связал крепко кисти рук тугим тонким шнуром.
После этого, он подсадил девушку на стул, приготовленный в машине, похлопал дружественно ей по щекам, и сам забрался на машину, закрепляя верёвку на одном из столбов виселицы. Девушка так и осталась с опущенной головой, дождавшись, когда на её шее, мужчина сзади начал крепко затягивать петлю.
Рядом, сидела уже молодая женщина, лет двадцати пяти. С ней, до этого поработал унтер-офицер. Женщина, в элегантной протестующей форме, в жесте, выставила перед собой пальцем вверх, когда тот, «предложил» ей снять лёгкое платье.
Она поводила отрицательно головой, и унтер-офицер не стал настаивать. Он усадил даму в кресло, что размещалось рядом со стулом, в который должна была сесть девушка в белых носочках, и затянул петлю на шее дамы. Он не связал так же ей руки, по её просьбе, но сильно закасал ей платье, оголяя стройные ноги в тонких темноватых колготках.
Пытаясь сохранить достоинство, женщина заложила ногу на ногу, приняв независимый задумчивый вид, медленно разглаживая или расправляя свои длинные волосы.
Унтер-офицер отошёл от машины, встав поодаль, и любуясь неожиданной позой женщины, придающей ей сногсшибательный шарм. Он даже подумал, что в момент неминуемой смерти, настоящая женщина остаётся настоящей.
Вторая школьница воспротивилась, и не давала из себя ничего снимать. Ей быстро связали руки за спиной и усадили её рядом с эффектной женщиной. Школьница начала капризно ёрзать на своём стуле, и пришлось экстренно окольцевать тонким шнуром её шею, натягивая его, за строптивость девушки. Другими словами, сзади стоящий в машине солдат, начал предварительно её вешать, то заставляя приподняться со стула, то вновь ослабевая натяг тугой верёвки. Он, очень довольно смеялся, видя, как шею придавливает въедливая петля.
Третьей девушке не хватило места в машине, и её водрузили на табурет, приставленный к столбу виселицы. К табурету привязали тонкий трос, прицепленный к машине.
Солдат, с винтовкой через плечо, постоянно делал вид, что он поддерживает девушку, на самом деле, гуляя шаловливыми пальцами, где то в недрах под цветастым лёгким платьем. Он сходил с ума от её белых колготок, и девушка, время от времени, поворачивала к нему свою головку назад, и тихо говорила на своём языке, - перестаньте, пожалуйста……!

Наконец, закрепивши верёвку, весёлый парень, перестал мучить школьницу. Он просто дал ей до этого понять, что её ждёт.

Военные не стали долго церемониться. Что-то их подталкивало, торопило. Возможно, страх пред ответственностью. Ведь всё дозволенное, может вдруг нежданно повернуться совсем другим боком. Они понимали, что были сейчас людоедами, и кто знает, вдруг им, по меньшей мере, кто то обломит в этом удовольствие.

Мотор машины глухо завёлся. Несколько раз, газанув на месте, автомобиль дёрнулся и рванул резко вперёд. Девушек сорвало с мест, и стулья повалились вниз на траву.
Эффектной женщине пришлось сменить позу, и её ноги, словно косилки, замельтешили, в бешеном ритме, по верхушкам травы, словно пытаясь её срезать.
Руки, предприняли попытку освободиться от петли, но, не доставая до неё, уже беспомощно размахивали.
Девушке в белых носочках, сильно досталось от ног соседки. Они сильно замолотили конечности бедняжки, и та, как ёлочный шарик, вертелась вокруг своей оси.
Строптивая школьница в белом переднике, оказалась на постоянно полусогнутых, вертясь ими в правую и левую стороны, затем, наоборот, напоминая, живо танцующую твист.
Девушке в цветастом платье, повезло больше всех. Верёвка сразу переломала ей шею, и та, мирно упёрлась подбородком в грудь, заснув с улыбкой на лице.

Акция закончилась.
Четыре повешенные, «украсили» собою глухой закуток природы.
Через некоторое время, полюбовавшись, немцы сняли трупы, загрузили их в машину, и поехали их сжигать в другое место.
Виселица вновь осиротела. Уже ничего не говорило о том, что только что произошло. Машина скрылась за пышным крупным кустарником, и пенье жаворонков, продолжалось под ярким солнцем, заманивая в этом месте расслабиться и позагорать.
Изображение

Мечта и барак.

Если мужчина хочет удовлетворения, он, как правило, ищет доступного партнёра. Обычно, это женщина, как принято, было говорить в пуританском СССР, женщина лёгкого поведения, и, как заурядно такая женщина называется на языке загнивающего запада – проститутка. Последняя, имеет в данном деле профессионализм, и может даже изображать невинную деву.
Однако, как бы проститутка не изображала невинность, она никогда не заменит истинное целомудрие непорочной молодой, неискушённой девушки. Это, «золото» высшей пробы и подделка здесь сразу раздражает глаз.
Любой мужчина хотел бы иметь дело не с проституткой, а с наивной чистотой.
Но, табу – есть табу!
Невозможно представить окрылённую, чувственную, молодую и не испорченную девушку, в компании грязного разврата. И лишь только, в подобной клоаке, она может оказаться по воле прозаических военных ситуаций.
Не знаю как сейчас, но раньше, то ли под старый Новый Год, то ли в Крещенский сочельник, юные девушки гадали разными способами, пытаясь узнать своё будущее. И уж конечно, одна из них, наполненная всяческим пафосом хрестоматийной романтики, видела своё будущее в розовых мечтах с прекрасным суженным.
Ещё не зная его, она сочиняла о нём в кристальной душе яркие, солнечные стихи, где душевный порыв чистых эмоций, исходил из прозрачных потоков вечных, божественных долин.
Девушка, не смотря на возраст, успела прочесть всю классику, и не только прочесть, но и многое в ней правильно понять и оценить. Она даже знала наизусть многие строки из различных книг, помнила высказывания многих авторов, цитируя их, и даже где то, поправляя их в силу своих мировоззрений.
Она извлекала из фортепиано прекрасные классические мелодии, чтобы затем встать со стула, и в тех же белых гольфах, взойти на этот же стул, и стоять на нём, находясь в глупейшем положении по воле последних, извращённых подонков.
О таком будущем, она никогда не думала………

Петля плотно затянута на шее. Но это не устраивает до конца того мужлана, что стоит внизу справа. Он то и дело подтягивает тонкую синтетическую верёвку, заставляя периодически привставать на цыпочки, меняя положение беспокойных стройных ног.
При каждом очередном подтягивании, чувственные губы девушки слегка приоткрываются, словно готовы для поцелуя. Но такие холостые действия, вызывают внутренний смех у созерцателей, одновременно усиливая упругость мужского полового члена.
Данная девушка, оказалась в компании уже нескольких повешенных мужчин.
Эти казнённые, обозначились из маргинальной прослойки деструктивных алкоголиков, и соседство с ними девушки в белых гольфах, уже давало оглушительный эротический контраст. И судя по всему этому, палачи, в своём роде, явились гениальными художниками эротики, выбрав правильную консистенцию из количества мужского и женского полов, помещения для казни, его интерьера и соответствующего освещения.
И если сюда ещё добавить контраст одежды девушки с серым гардеробом алкоголиков, то можно прийти только к определённому выводу, что в реальной жизни, такого эротического соседства просто не должно быть.
Но, оно есть! Его создали. Создали красками войны, и ещё чем-то таким, что имеет в пропахшем туалете, неуместный запах дорогой женской парфюмерии.
То ли этот запах, исходит от белых, полупрозрачных, в мелкую, тонкую, вертикальную полосочку гольф.
То ли, между шолковистых акриловых колготок. Но он, дурманит сознание. И от этого, мужлан, вновь подтягивает верёвку, расширяя зрачки девушки.
Только они, выдают её явное волнение, тревогу, всматриваясь, куда-то сквозь стену затхлого барака, в котором можно повесить, разве что, пропахшую мочой и блевотиной телогрейку пьяницы.
Девушка готова плакать, но она считает это последним постыдным делом, унижаясь перед кончеными негодяями. Даже и здесь, она полна своего личного достоинства.
Но, любое достоинство, заканчивается, вышибленным из-под ног табуретом.
Ещё, ни одна, стойкая, окрылённая, и патриотическая девушка, не брала верх над эротикой повешения. Ещё можно терпеть наглый палец, теребящий сквозь колготки щель с упругими губками. Но невозможно одолеть бессовестную силу удавки, соглашаясь, наконец, на шумное трение колготок, которое жутко забавляет самых гнусных шизофреников. Ведь они вычисляют за счёт этого шума, силу ломания шеи, что прямо пропорционально шороху колготок. И кроме этого, уже нет, ни романтики, ни стихов, ни ревностного целомудрия, ни тонкой иронии в разговоре, от обилия прочитанных фолиантов. Только – шуршание коготок!
Как хрупка всё же жизнь! Одним нажатием на горло, можно выжать всё, что по крупицам собиралось внутри. Одним нажатием на горло, можно отключить честь и достоинство, превращая девушку в белых гольфах, в повешенную и пропахшую мочой и блевотиной телогрейку пьяницы.

Барак опустел. В нём остались лишь висящие казнённые трупы.
На первый взгляд может показаться, что один труп висит без головы. Но если, подойти и заглянуть ему за спину, то можно обнаружить перевёрнутую голову, держащуюся на крупных шейных сухожилиях, которые, даже тонкая верёвка, не смогла перерезать. Она только вытянула шею у основания, отделив в этой части голову от позвоночника, и ужав до предела хрящи.
Глаза девушки похожи на стеклянные пуговицы. Последнее, что они выразили – это зафиксированный ужас. От такой силы, влажный язык высунулся до самого корешка.
Шолковистый акрил, перепачканный трухой, уже больше не в состоянии вызывать приятный шорох от трения, направляющихся, куда-то колготок.
Нет больше пути! От школьной парты, он закончился здесь……
Изображение

Легитимные казни

Другой путь от школьной парты, закончился здесь.
Легитимные произвольные казни утвердились в лагерях, как утренний моцион перед завтраком. Это стало настолько обыденным делом, подобно щелчку выключателя, что никто уже не обращал внимания на изощрённость экзекуций.
Никто не объяснял новоприбывшей жертве, за что её казнят? Её без лишних разговоров приводили к месту казни, и выполнялось это действие с такой же молчаливой манерой, как и во время выполнения, ассенизатором, своих профессиональных обязанностей.
Этой девушке так же никто ничего не объяснял. Двое охранников доставили её на задворки лагеря, чтобы удовлетворить свой очередной позыв онанизма. А поскольку он, как и желание курить, возникал по большей мере подсознательно, чем на уровне острого желания, то действия превратились в примитивную и постоянную потребность. При таком раскладе ряд чувств и эмоций успел атрофироваться, как и способность удовлетворять женщину традиционными методами, из-за развившегося, в силу деятельности полового бессилия, и поэтому, эти двое превратились в роботов, запрограммированных на повседневное повешение.
При такой деформированной психике, поведение охранников выковалось в твёрдую молчаливую деловитость, при которой очередная жертва покорно повиновалась, не осмеливаясь даже внутри себя задавать возникшие вопросы. Она просто шла туда, куда её вели. И когда за этим, приходило понимание, что её привели на убой, послушание продолжало сковывать всякую волю на малейший протест.
И вот опять, в какой бесчисленный раз, всё как обычно: верёвка, узел, натяг, удар по ногам, короткий писк, пляска смерти.
Охранники уже не оценивают красоту молодой жертвы. Просто кто-то должен обязательно быть задушенным, когда короткий процесс, позволяет успеть вынуть половой член и дёргать его, успевая совершить оргазм.
Оргазм совершён! День прошёл не зря! А завтра, опять кто-нибудь найдётся! Снабжение лагеря равно пропорционально количеству незнакомых девушек, которых ещё очень много в этом мире, где со многими хочется ещё успеть познакомиться.
Изображение

Организм и оргазм


Как не вспомнить беспечную юность? За нас думали, для нас делали. С нами считались.
Многое было бесплатно, в том числе и учёба в школе. Во всяком случае, многие вещи, касающиеся этой темы. Нас готовили в жизнь!
А мы, или многие из нас, просто дурачились. Ведь это же так невинно! А что тут такого? Подростки! Им простительно подурачиться. Многое не принимать всерьёз. Шутить над тем, что, мягко говоря, за гранью веселья. Но ведь у подростков нет ничего серьёзного.
Подраться? Так это даже весело!
Влюбиться? Так это уже как то глупо…..Засмеют!
Тогда, лучше это скрывать. Делать вид, что нет ничего серьёзного.
А что такое – серьёзное?
Ну, видимо это то, когда ты уже пошёл дальше поцелуев. Но и до поцелуев ещё надо добраться. А все такие недотроги. Сделаешь серьёзное лицо, на миг оробеешь, и - пиши пропало! Тебя забракуют в слабые.
Лучше всё делать как бы в шутку. С весельем. Для начала, дёрнуть за косу. Подножку сделать. Озорно шлёпнуть по заднице, или ещё пониже. А ещё лучше, договориться с друзьями, и начать мучить в шутку понравившуюся девчонку. И Боже упаси, если в этот момент, началось уже активное половое созревание. Так и до первого случайного оргазма можно дойти. И уж если он произошёл, то организм вам это припомнит.
Каким образом?
Захочет повторить то же, и при тех же обстоятельствах.
А как, можно повторить дважды то, что уже по ходу невозможно сделать? Подговорить опять друзей, чтобы совершить тот же дубль?
Дважды, в одну и ту же воду не войдёшь!
И тут, на помощь может прийти теперь только фантазия. А с ней же, можно делать всё, что угодно. Можно её так усилить, что даже пройти мимо таких обязательных этапов, как – поцелуй, прижимание, лобзание, ощупывание, чтобы, наконец то, достигнуть кровати. А что такое кровать? Это слишком тривиально, даже по сравнению, с якобы шуточным мучением девчонки с косичками. Ведь, наверное, с ней можно сделать такое, что второй оргазм будет посильнее первого.
И вот, они – фантазии! Они сначала концентрируются на девочке с косичкой. Но ты, слишком мал, чтобы с ней делать такое. И тебе этого к тому же никто не позволит. Вот если бы, наступило такое время, где ты мог бы всё со стороны созерцать, а они, злые враги, делали бы это с ней…
И вот, девочка с косичкой - уже надоела. Она какая то мелкая. А вот старшеклассницы…..!!! Как они для этого подходят!!!
Да! Прекрасные фантазии!
Школьный двор. Нас всех там собрали, чтобы мы видели, как будут вешать этих старшеклассниц.
За что?
Фантазия ещё не доработала…
Главное, их будут вешать! Или зачем, постоянно нам твердят на каждой праздничной линейке, что враг не дремлет, что пионеры и комсомольцы готовы отдать жизнь…?

Правда, за что, готовы?
Ну, видимо как раз и за то, что они пионеры и комсомольцы. За это их и будут вешать.
Вот, и пришли к общему знаменателю.
А если ещё и добавить то, что ни при каких врагах они не будут страшиться и назло им, они ещё будут и улыбаться. К чему тут всё драматизировать? Ведь, главная цель фантазии, не документальная точность военного момента, а эротическое наслаждение, которое выстраиваешь ты сам. Ведь, они старшеклассницы, к тому же, ещё и такие глуповатые. Им стрельнёшь из резинки бумажной шпулькой по ногам, так они в ответ только улыбаются.
Правда, не все. Вот эта, вторая в гольфах, сделала кислую рожу, словно её домогаются.
Ну, взяли её за ногу. Не выдержал дядька. Кто ж тут выдержит?

Помню, был конец марта. Солнце уже пригревало вовсю и все красивые девушки заполонили улицы. В этот год я как то стал особо на них обращать внимание.
Мы шли с приятелем по одной из улиц. У него был меленький, как мы называли, «шпионский» фотоаппарат «Вега». Он делал, конечно же, фото хуже, чем « Смена-2», но для нас годилось и это, ибо мы собрались на нашу самую первую охоту на девушек. Изображения были условные, однако с каким задором мы выдерживали в растворе бумагу, чтобы на ней проявилось под красным светом фото фонаря новое фото, где мы начинали узнавать одну из «щёлкнутых» девушек. Вот, например, эта! Она тогда обернулась, увидела нас, улыбнулась, и в шутку пригрозила пальцем. На ней хорошо смотрелись чёрные сапожки, которые только вошли в моду и, приталенное зимнее пальто, хотя, уже было по весеннему тепло. Мы успели её сфоткать сзади. Её стройные ноги даже на таком фото вызывали у нас эрекцию. – Натянуть бы её! – смаковали мы вслух. Почему то именно это фото больше всего понравилось нам.
Немец продолжает держать за ногу девушку. Он это делает как бы мимоходом, якобы, что-то подправляя для её повешения. Второй рукой, он хватается за ногу другой девушки. Он словно, через время и другие измерения, услышал наши вздохи и высказанные вслух пожелания, и намеревается «натянуть» по-настоящему ту особу, которую мы сфоткали в марте. А тут, в отделе нашего сладострастного воображения, наверное, уже май. Во всяком случае, так определилось в наших фантазиях. От тех далёких фантазий, осталось это старое, на четверть выцветшее цветное фото времён начала семидесятых. Видимо мы так нафантазировали, что время войны, сдвинулось на тридцать лет вперёд и перебралось на одну из галактик, где такая планета, как Земля, повторяется в десятках раз, и имеет похожие истории. А эти истории, зависят от наших фантазий. Другими словами, два мальчика онаниста, явились авторами Второй Мировой Войны на одной из планет в глуби бесконечного космоса, которая началась не в сороковых, а с опозданием на тридцать лет, в семидесятых.
И вот, он держит её за ногу. Ему не нужен фотоаппарат «Вега» и фотоувеличитель. Он ощущает объём этой ноги и фактуру белых нейлоновых гольф, которые сменили собою мартовские сапоги. Теперь эти гольфы пойманы крепкой рукой, дабы они были примкнуты для порядка друг к другу. Правда, кто утверждал именно такой порядок, можно только путаться в догадках. Однако, если это входит в условия порядка текущего времени, то ноги при повешении, не должны находиться в вольном положении. Они должны придавать жертве своею плотной сомкнутостью послушливый вид. Как бы ни было досадно и трагично, лицо может подчёркивать эти моменты, но ноги, должны быть плотно прижаты коленками и лодыжками. Девушка, которая рядом у самого края, она поняла требуемое от неё и, приняла примерную стать, в которой обычно стоят на торжественной линейке. Лицо, в отличие от соседки, выражает непонимание происходящего. Стушёванный взор, устремлён, куда-то перед собой вперёд в пустоту, будто там виден ответ на всё происходящее.
Третья, рослая девушка, сопротивляется сильной руке палача, в состоянии ещё владеть своими мощными ногами, хотя, крайне назойливая рука немца, пытается подчинить свободолюбивые ноги к личной голимой власти. И кажется, что внимание девушки больше привлечено не к борьбе рук и ног, а к фотографу, нагло снимавшему данный момент. По инерции школьнице пришлось автоматически улыбнуться, ибо фотографирование и улыбка, так же неотъемлемы друг от друга, как и фотография, с обозревающим её посторонним взором.
Четвёртой девушке, пришлось наложить на глаза тугую белую повязку. Она оказалась самой испуганной и беспокойной среди всех семерых. Ноги её дрожали. Потребовалось применить больше решительной воли, чтобы установить её в ряд с остальными. Она всё шептала, - Это будет не больно? это будет не больно? - пока не затянули у неё на шее верёвку. После этого, она как то успокоилась, приготавливаясь к чему-то неизвестному и загадочному.
Пятая девушка о чём-то задумалась. Может быть не вовремя всё это? Ведь в планах было приглашение в гости к одному хорошему парню. И оно было такое много обещающее. В принципе, она уже даже и согласилась с участью эшафота, но если бы хотя бы - на два дня позже!
Шестая девушка просто улыбалась. Она была такой по жизни, ибо ничего никогда не воспринимала всерьёз. А ещё, она больше всего боялась щекотки. И, когда кто то, намеревался это делать, её лицо, уже предварительно улыбалось, в ожидании той смой щекотки, при которой всегда улыбаются, а затем, даже дико смеются. И теперь, насаженная на шею петля, ничего другого не производила, как начальный лёгкий зуд, отдающийся, где то между ног. Она не могла понять прямой связи этих одинаковых одновременных ощущений в разных частях тела, и лишь только прислушивалась к ним, невольно улыбаясь.
Седьмая девушка была неисправимо ветреной. Однажды, шалун из младших классов, на переменке, пробегая мимо, вдруг резко остановился и, сделав несколько стремительных движений в её сторону, неожиданно вторкнул ей руку под платье между ног, уткнувшись вплотную к её промежности, после чего, стрелой побежал дальше.
Она похлопала своими фиалковыми глазами, в момент, когда сорванец делал это, и посмотрела на него мило и снисходительно. Теперь, она осматривала окрестности двора, деревья, словно находилась где то в музее или на прогулке.

Школьники, принудительно собранные и размещённые у стены для обозрения казни, вели себя так, будто закончились обычные уроки, когда можно между собой поболтать, расслабиться, и даже пошутить. Может быть, они вели бы себя по другому, но автору фантазии хотелось, чтобы было именно так, чтобы не было никакой трагедии, чтобы повешение семи девчонок, не вызывало ужас и утрату, но вызывало лишь любопытство, как их знакомые подруги, каждая из них, поведут себя в момент, когда их начнут душить? Ведь, это же прикольно!

Зарычал двигатель. Бронетранспортёр пополз вперёд. Широкая лава напряглась, затем чуть сдвинулась за транспортёром. Четырнадцать ног забеспокоились.
Скамья поползла дальше, но тут же начала опрокидываться.

Девушка, искавшая ответа впереди перед собой, попыталась дотянуться до него сомкнутыми ногами, но, не достигнув цели, сильно закапризничала, склоняя голову к правому плечу. Теперь все увидели её буйный характер, выражающийся в резких поворотах бёдер. Стоять рядом с этим было явно опасно, ибо удар такой ноги мог оказаться фатальным. Оставалось избивать рядом повисшую, которая достойно отвечала тем же. Но ей доставалось от рослой соседки, чьи гольфы всё же приговорил нечистый немец. Какого хрена, он добивался их симметричности в ожидательной фазе, когда знал заранее, как хаотично и аритмично начнут они выражать своё несогласие с дебильным обманом. Так грязно разыграть!? От досады, эти мощные ноги, молотили не только соседку справа, но и соседку слева, у которой отпала всякая охота спрашивать, будет ли больно, или нет? Она теперь и понять не могла, больно ли? Или может быть, более чем больно, непристойно? Или, совсем уж, дико приятно? При всей этой непристойности…?
Она бы, если бы смогла, поделилась бы этим с соседкой слева, а та, в свою очередь, сказала бы, что эшафот, не идёт ни в какое сравнение с упущенной встречей со своим парнем, и теперь совсем не жалеет, что пляшет вместе со всеми прощальный школьный шейк. От такого «удовольствия», следующей соседке вывернуло голову влево, уводя её частично за плечо. Теперь можно было только лицезреть запрокинутую глотку и набухшие яремные вены. Такой щекотки она ещё испытывала.
Самой крайней девушке, вывернуло так же голову, но в противоположную сторону. Полноватые ляжки устроили яростную тёрку, словно это была весьма запоздалая реакция на вторжение руки сорванца. Они готовы были сломать эту руку, чтобы задержать обломок между собой и мутузить его в нарастающей скорости. Видимо, чувство щекотки, передалось ей от соседки, которая в ответ, превратилась в ветреную и беспечную даму, мелькая на солнце проблесками обтянутых коготками гениталий.

Железная стальная балка, подозрительно поскрипывала, наводя на мысль, что может не выдержать семь одновременно душимых молодых тугих тел. И вопрос стоял не в физическом весе, а в той тяжести каждой души, которая не успела пройти по бесчисленным дорогам всяких улиц, вымощенных асфальтом, гравием или бетоном. Всё это вместе выгибало балку, которая не отпускала, остервенело вырывающихся из смерти девушек, словно из паутины.

Но май, остаётся маем. И друг с приятелем, прогуливаются по этим городским дорожкам, щёлкая на «Вегу» того, кто только попадётся. И все эти семь девушек, спокойно облизывают своё мороженное, не подозревая, что где то, в бесконечном небе, их сейчас вешают.
Изображение
reva
Преподаватель BDSM
Преподаватель BDSM
 
Сообщений: 144
Зарегистрирован: 18 мар 2012, 15:42
Пол: мужской
Роль в BDSM: Верхний

Re: ПОВЕШЕНИЕ - Интимные события войны

Новое сообщение reva » 29 апр 2018, 15:26

Течения в изобразительном искусстве. ХЕНГЕНИЗМ

Изобразительное искусство не знает границ и имеет огромное количество направлений. Одно из них, которое появилось относительно недавно, это изображение повешения. Ряд людей, узрел в данной мрачной казни свою эстетику, которая не скрою, реализует на определённой плоскости скрытые эротические чувства, возникающие при тайных мечтаниях видеть данную казнь, или даже её совершать. Поскольку это сделать не возможно, или же могло бы повлечь строгую ответственность, множество художников, долгое время тайно такое изображали на бумаге. С приходом интернета, это искусство стало более востребованным. Многие созерцатели, имеющие подобную девиацию, включились в сайты с соответствующей тематикой. Для многих, традиционная эротика потеряла к себе интерес, и таким образом в неё добавился такой элемент, как скарфинг. Он, как и многое другое, пришедшее в нашу современную жизнь, становится уже обычным методом сексуального удовлетворения. Это, дозированная асфиксия при половом акте, которая требует огромной осторожности. Обычно, она применяется к партнёру женского пола. Это вроде той личной договорённости, когда один из партнёров решил побыть маньяком, а другой, его жертвой. Те же настроения перешли и в изобразительное искусство, в которых обычно молодые девушки, являются приговорёнными к повешению. Само повешение зачастую является легитимной казнью, относительно определённых событий, где например, оккупационные власти, за счёт существующих на данный момент законов, введённых на определённой территории, наказывают за всяческие проступки местных жителей. И когда, повешение, уже становится не тайным убийством а легитимным наказанием, такое привлекает к себе повышенную эротику к женскому полу. Желание такое изобразить, породило тысячи графических манипуляций, которые составили свои галереи. С каждой такой манипуляцией, оттачивалось мастерство производителя, у которого со временем возникли другие требования к своим работам. Появлялся более требовательный подход, где изображения становились более эстетические, сохраняя при этом эротическую линию. Возможно, к последней стремилось множество художников разных эпох, где для каждой эпохи были свои ограничения. И вот-наше время! Во многом общество стало раскрепощённым. Повешение даже стало детской настольной игрой на бумаге. О нём больше шутят, чем воспринимают его всерьёз. А в изобразительном искусстве, оно заняло свою нишу, определённую под стилем ХЕНГЕНИЗМ. И мы наконец получаем определённое удовольствие. Ведь все мы, в какой то мере маньяки!

Картина - ПОВЕШЕНИЕ, НАКАЗАНИЕ И, ВОСТРЕБОВАННОСТЬ.

Изображение

Это конечно более раннее изображение, и потому оно смотрится несколько условно. С данной казнью, возникает всегда образ довольного, отвязанного фашиста, который, однако, так же причислен к роду человеческому, а значит, имеет те же слабости, что и все мы. И какая же главная слабость? Конечно! Это женщины!

Какой же мужлан не мечтал немного подушить прекрасную половину?

Вспоминается школьное время. Некоторые, даже и детсад могут вспомнить. Но, отрочество и юность, получают самые первые симптомы. Причём, самые яркие.

И что же этот парень? Он, наверное, недавно оставил школьную парту, успел немного, где то поработать, а дальше – мундир и, головокружение от недавних воспоминаний. Шумные улицы, пестрящие сладкими девушками. Тот же городской транспорт, переполненный и тесный. Как часто приходилось прижиматься к девушке? А было такое, что даже менялся его маршрут, чтобы затем пойти вслед за этой девушкой?

Наша жизнь полна неожиданных сюрпризов. Страсть порой нас делает неуправляемыми. И очень часто, такая страсть остаётся неудовлетворённой. Она откладывает в психику очередной неизгладимый импульс, который постоянно действует на наше подсознание. И как бы мы не лицемерили, мы всё равно остаёмся пленниками подобных импульсов, которые время от времени заставляют нас делать странные вещи.

Вот и этот господин, примеряя на себе мундир, где то в глубине лелеял определённую мысль. Она вначале была весьма смутной, хотя и зажигала рычаги, влияющие на эрекцию. По ходу событий, мысль начинала проглядываться всё более отчётливо. И когда этот офицер приобрёл свою новую поступь, делавшая его властным и значимым, он вспомнил вновь тесный трамвай. И какие три слова довлели над ним в этот момент? ПОВЕШЕНИЕ! НАКАЗАНИЕ! и ВОСТРЕБОВАННОСТЬ!

Какой общий смысл увязывает эти три слова?

ПОВЕШЕНИЕ, никогда не следует без НАКАЗАНИЯ. Любое наказание, обусловливается законами мира сего. Их пишет только человек. А человеку свойственно ошибаться, лукавить, и пребывать постоянно в определённых страстях. А значит, всякое наказание может быть надуманным. В силу чего? Наверное, в силу ВОСТРЕБОВАННОСТИ. Импульс, вызывающий у нас сладость экстраординарной эротики, постоянно востребован.

И что тогда? Тогда, эти три слова, вырисовывают то, что мы видим на данном изображении.

Кто-то знает, проходя в отдалении мимо, что происходит за стенами этого двора?

Здесь происходит наказание, связанное с повешением и востребовательностью. Ничего более! Идеология, это всего лишь инструмент, чтобы арестовать, где то на улице и доставить сюда. Дальше, начинается синдром тесного трамвая, где господину уже не надо утруждать себя изменять маршрут и долго идти вслед за этой девушкой. И он делает самое наглое с ней, что только могло быть в этом трамвае. Он её душит! Но душит не руками, как изголодавшийся грязнейший маньяк, а на чистой, белой верёвке, как представитель власти, осуществляющий легитимное наказание. И это скорее уже девушка является грязным и мерзким преступником, которому позорно придётся болтаться, как биологически отработанной плоти, испускающей половые, зло-дурманящие потревоженные флюиды. Но при этом, никто не произнесёт фразы: — Какой наглец! Ибо власть и закон, на долгие времена превращают преступление, в форму плановой профилактики, оправданной и вынужденной. И речь уже не идёт о поругании девушки, а говорится о чём-то государственно важном, издержки которого не должны представлять собой никакого больного интереса. И тогда девушка, болтающаяся на верёвке, отвечает требованиям стопроцентного удовольствия, когда никто и ничто не может ему уже помешать. Это можно созерцать, или в этом можно участвовать, позволяя себе самые мерзкие вольности, но за этим, не придётся идти вслед, хлопая глазами, в ожидании того, что скоро это исчезнет за углом своего дома.

Повешение, наказание и, востребованность.

Тёмные чулки, белые гольфы. Шея, перетянутая верёвкой. Коричневый свитер, через который рельефно выступает бюст. Лицо казнимой, которое запечатлел объектив в один из моментов, где не обошлось без иронии. Наверное, хотелось его видеть перекошенным. Но, текущее мгновение, во время щелчка затвора объектива, подарило его спокойным, и даже осмысленным. Наверное, красота должна увековечиваться именно таким образом, в контрасте с гнусным, довольным и смеющимся подонком.

Ведь безнаказанное безумие, делает таких вдвойне сумасшедшими, стремящихся обратить цветущую плоть в состояние гниения. Это единственное, что они прекрасно могут делать, при своей неограниченной власти.

И для них такая власть, дороже всех денег, ибо, что ещё есть более притягательной в этом мире, чем полная власть над подобным себе. Власть над девушкой, которая не продаёт своё тело, которая живёт, возможно, в скромной квартире, но недоступна для гнусных субъектов.

И вот, они двое. Стечение обстоятельств, свело их в одну точку – к месту казни.

Серый мышиный мундир, и гардероб обычной девушки, в котором можно встретить таких как она на улице. Любителям фотоохоты, представилась бы уйма возможностей, чтобы запечатлеть девушку в различных моментах движения. Но мы видим ту застывшую позу, выбранную объективом в экстазе удушения, которое ни один фотоохотник не найдёт на оживлённой улице. Оно только здесь, куда вход определён по особым пропускам. Совершенно секретно! Никто не должен мешать! Ибо сейчас, в данный момент, гнусное лицо, душит молодую девушку, в таких же тёмных чулках и гольфах, которые в этот же момент, беззаботно снуют за этим серым забором по улицам данного города.

И город, хотя и под оккупацией, живёт своей жизнью. И только здесь, с этой жизнью, забавляются до смерти.

Фрагмент картины - ПОВЕШЕНИЕ С ПОМОЩЬЮ ТЕХНИЧЕСКИХ СРЕДСТВ

Изображение

Данное изображение иллюстрирует, сколь многого добилась администрация различных лагерей смерти в умерщвлении своих жертв. Повешение, это всегда театрализация, и режиссёры сцен, всегда креативны, если они ставят свои «спектакли» в тех местах, где вход в подобные «театры» по особым билетам.

Мы видим девушку, скорей всего советскую школьницу, оказавшейся одной из «актрис» данного «театра», только-только проникшего на его подмостки. Здесь нет пробных дублей. Здесь играют сразу, и только один единственный раз. Вероятно, всегда на бис, как можно предположить, видя непревзойдённую «игру» без всякой фальши и упрёка.

Здесь не бьют по ногам так больно, чтобы вместе с удушением, получить огромные синяки в области голени, соединяющейся со ступнёй.

Здесь аккуратно нажимают на кнопку, чтобы с медленной скоростью, подтягивать «актрису» в исходное положение, за которым, с такой же скоростью, начинать первый акт удавливания нежных тканей трахеи.

Мы видим этот процесс на изображении, когда тонкий бельевой корт, одновременно перетягивает все виды шейных и горловых сосудов, снабжающих кровью головной мозг школьницы. Это начало эйфории, когда недостаток кислорода, возбуждает не только опьянение, но и эротические ощущения. Их выдаёт лицо девушки, ожидающей более острые формы данных ощущений. В текущие моменты, она теряет способность определить реальность, в которой происходит её казнь. Симптомы эротического наслаждения, затуманивают её разум, и она стоит на старте, согласная на любое продолжение, только бы оно не кончалось.

«Режиссёр» приостановил на время процесс дальнейшего натягивания тонкого корта.

Он осматривает девушку. В ней всё натянуто. Бюст выразительно повторяет её глубокое дыхание, до того глубокое, что даже края тёмно-коричневого школьного платья, на сантиметр поднимаются и опускаются, обнажая структуру колготок, плотно сидящих на чреслах, между которых так хочется запустить свою ладонь. И так бы было, но «режиссёр» дал себе установку не хамить с «актрисой», и с этим не переходить через рамки приличия. В конце концов, можно себе такое позволить, когда в любой момент можно нарушить своё правило.

Он опять нажимает на кнопку, и после короткого подтягивания, вновь жмёт на «стоп». Два сантиметра выше, и девушка задвигала коленями. Теперь, можно нарушать своё правило. Не терпится узнать, как себя ведёт в таких случаях скрытый передок.

Он так же плотно обтянут плевой колготок, которые жёсткими рельефными морщинами, облегают вздутый лобок. Он так же дышит, но несколько учащённо.

Колени продолжают тереться между собой. Стан девушки время от времени вздрагивает, дразня пальцы, прощупывающие сквозь плотные колготки лобок. Возможно, он хочет спрятаться, но мода ничего больше не придумала, как школьное платье и колготки, под которыми даже нет трусиков. Пикантная скрытая вещь, но доступная по определённому входному билету, который имеет «режиссёр». Можно было бы в этом месте прервать «спектакль», но «актриса», только начинает входить в роль. Она чувствует, что верёвка уже чрезмерно давит её горло, но приближающийся оргазм разрешает всё, пусть даже это горло, вопиет о близости смерти.

Колени уже в постоянном беспокойном и страстном движении. Ещё немного! Чужие пальцы помогают. Они с огромно силой стремятся выдавить что то и лобка, но девушке кажется, что кто-то утончённо щекочет её королёк.

И вот, горячая густая жидкость, первым потоком, просочилась через колготки к ладоням «режиссёра». Она пульсировала из недр своими новыми поступлениями, соплеобразно стекая вниз по тёмным колготкам. Девушке трудно было глубоко облегчённо вздыхать от прошедшего свой высокий пик оргазма. Возможно, он даже был самый первый. Ещё труднее, было попытаться присесть. Ведь роль быть школьнице гусеницей на паутинке, не освобождала её от ответственности за первый в жизни оргазм.

Наказание неотвратимо! Всего лишь нажатие на кнопку…

Вешать! Вешать! и вешать! – говорил ему Гитлер. – Я за всё в ответе!

Хороший гарант.

Простите девушка, но я исполняю свой долг!

Обычно так, говорят эти ребята, когда в порыве сексуального распутства, душат красоту.

Белый фартук, белые гольфы. Всё в расход! Этот дубль уже отработан! Следующий – зверство, вызывающее от удовольствия шизофреническую слюну.

Наверное, это, и хотел показать автор, с чего и как данная трагедия начиналась?
reva
Преподаватель BDSM
Преподаватель BDSM
 
Сообщений: 144
Зарегистрирован: 18 мар 2012, 15:42
Пол: мужской
Роль в BDSM: Верхний

Пред.След.

Вернуться в Болталки

Кто сейчас на форуме

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 2

HotLog